Обстрел советского судна ВМ-125, Тартус, 1989 год

zeus

zeus

Старейшина
В сети немного информации о данном инциденте. Поэтому решил сохранить копию и тут.

С середины 80-х годов советско-сирийские отношения начали претерпевать изменения. После прихода к власти Горбачева, СССР больше не стремился достигнуть стратегического паритета между Сирией и Израилем. Но при этом Советский Союз заявил о своей готовности помочь Асаду достичь надежной обороноспособности страны. Москва хотела снабдить Сирию "разумными" средствами защиты, чтобы сделать бессмысленной попытку Израиля напасть, но и не дать сирийцам напасть на еврейское государство. Так СССР отказался предоставить Сирии наступательные виды вооружений, такие как баллистические ракеты СС-23, или поставлять большое количество ударных самолетов которые хотела получить Сирия - МиГ-29 и Су-24. Советские поставки оружия в Сирию резко снижались, от 2,4 миллиардов долларов ежегодно в 1980-1984 гг., до 1,3 миллиарда долларов в 1985-1989 гг. Количество советских советников в Сирии было также сокращено с 4000 человек в 1986 году до 1800 человек в 1989. Кроме того, СССР начал требовать, чтобы Сирия заплатила за оружие наличными. Все это вызывало недовольство у сирийских руководителей, а все большее увязание сирийских войск в очередном конфликте в Ливане не могло не беспокоить Москву.

С мая 1988 г. в порту Тартус (Сирия) недалеко от ливанской границы, в полном объеме начал функционировать 720-й пункт материально-технического базирования, с подчинением заместителю командующего ЧФ по тылу. На выделенной сирийской стороной территории были установлены два плавпричала ПМ-61М, построено административно-хозяйственное здание, два хранилища типа СРМ, дизельный цех, казарма, столовая и другие хозяйственные объекты. Этот объект являлся главной советской базой для кораблей Средиземноморской эскадры.

11 апреля 1989 г. завершив 376 суточную боевую службу в порту Тартус морской водолазный бот «ВМ-125» (пр. 522, под командованием старшего мичмана Б.А. Ершова) готовился к возвращению домой. Это было небольшое и немолодое судно спасательного отряда - водоизмещение 116 тонн, в длину 28 м, ширину 4 м, осадка 1,4 м. Экипаж включал 3 мичманов и 15 матросов срочной службы. Водолазная команда состояла из 7 человек. Они было заложено 23 декабря 1957 г. на заводе № 370 (Петрозавод) в Ленинграде, заводский номер С-365. После окончания приемных испытаний 28 августа 1959 г. в Финском заливе, отправлено по внутренним путям на Черное море. Первоначально вошло в состав минно-торпедного полигона ВВС ЧФ в Евпатории. Предполагалось, что водолазы будут заниматься поиском и подъемом с небольших глубин экспериментального авиационного боезапаса. В 1961 г. «ВМ-125» был передан в балаклавскую бригаду пл. В 1965 г. его переподчинили 409 одасс. С этого момента судно находится в составе соединения спасателей. Осенью 1965 г. «ВМ-125» участвовал в поиске обломков упавшего в Днестровский лиман Ту-95. В феврале 1966 г. во время дежурства в Донузлаве, занимались поиском утопленных по халатности с СДК-8 якоря и якорь-цепи в Ярылгачской бухте и подъемом торпеды в Каламитском заливе. В марте, совместно с «СС-26», снимал севшую на мель у Донузлава подводную лодку. В 1968 г. началась первая БС в Средиземном море, «ВМ-125» отправился в район Ближнего Востока на буксире «СКР-57». Следующая БС в 1970 г. совместно с кс «Цна» занимались установкой ГАС на шельфе Египта. До 1976 г. судно совершило 8 БС под командованием мичмана Игоря Алексеева. В последующие годы ещё несколько раз выходил в Средиземное море. Вот и на этой БС скучать судну не приходилось. Водолазы периодически проверяли состояние наружной обшивки и винто-рулевого комплекса кораблей и гражданских судов, вели мелкий ремонт забортной арматуры, выдвижных устройств. В частности, подводными рабочими флота был освобожден от намотанного троса винт ролкера «Кара-Караев», поставлены заглушки на лесовозе из Игарки «Владимир Тимофеев», очищены кингстоны противолодочного крейсера «Ленинград», заведен пластырь и установлен цементный ящик на БПК «Красный Крым» и так далее. Работали в режиме оперативной технической скорой помощи, продлевая для одних срок боевой службы, для других - в основном гражданских судов - прибыльный междоковый срок эксплуатации. Не будь водолазов - из-за любой поломки, выхода из строя прибора, забортной арматуры судно должно было бы прерывать плавание и становиться в док. Ближайшие от Тартуса сухие доки находились в Греции и Тунисе. Стоянка в них была недешевой. За одни сутки докования судовладельцу следовало выкладывать 20000-30000 долларов. Устраняя неисправности, черноморские водолазы сэкономили державе немалую сумму в валютном исчислении.

Утром, во вторник, 11 апреля 1989 г. спасательный буксир "СБ-524" (пр.714) под командованием гражданского капитана Н. Логачева, взял бот на буксир и покинул сирийский порт Тартус. Волнение моря не превышало трех баллов, скорость ветра - 9 м/сек, облачность - 7 баллов, видимость на море достигала 5 миль. Суда следовали курсом 254° со скоростью 7 узлов. Длина буксира составляла около 250 метров.

До выхода из территориальных вод Сирии оставалось около двух миль, но в 15.30 с борта «ВМ-125» визуально обнаружили два вертолета по пеленгу 110° на дистанции около 20 кабельтовых. Оба вертолета несли опознавательные знаки ВВС Сирии и были опознаны с судов, как вертолет "Ми-14" с голубыми поплавками и вертолет "Ми-25" (Ми-24Д) в пятнистой окраске по типу "зебры". Сирийские Ми-14 использовались для патрулирования прибрежных акваторий, препятствуя доставке оружия и снаряжения враждующим группировкам в Ливане, в этот день один из них выполнял один из таких полетов. В 15.25 свободный от вахты экипаж «ВМ-125» собрался для отдыха на малом мостике. Внезапно по левому борту показался сирийский Ми-14ПС, который сделал круг над судном и, сопровождаемый приветственными возгласами, ушел. Через несколько минут он вернулся в паре с Ми-24. «Спасатель» вывел «двадцатьчетверку» в атаку, а затем энергично отвернул в сторону. Эти резкие маневры не вызвали у моряков тревоги.

В 15.45 вертолеты в точке с координатами 34°50´ северной широты и 35°13´ восточной долготы, произвели облет «ВМ-125» и через пять минут вертолет "Ми-14" завис на кормовых курсовых углах бота в 10 кабельтовых на высоте 40 метров. Второй вертолет "Ми-25" зашел справа от бота и с дистанции 200 метров (по пеленгу 20°) выпустил 4 НУРСа (неуправляемых реактивных снаряда), трассы которых прошли между советскими судами. В течение трех следующих минут, "Ми-25" прошел непосредственно над «ВМ-125», развернулся и с дистанции 150 метров вновь дал залп НУРСами, трассы которых прошли над рубкой бота. На сигналы с бота и буксира вертолеты не реагировали. Вначале многие моряки подумали, что "сириец" - то ли по глупости, то ли из дерзости - пытается перебить буксирный трос, ибо два разрыва взметнули белые султаны прямо по курсу водолазного судна. Но не могли же вертолетчики не видеть советские военно-морские флаги, развевающиеся на мачтах двух судов! Капитан «СБ-524» Николай Логочев, предчувствуя недоброе, отреагировал мгновенно. На буксире-спасателе сразу же сыграли тревогу. Командир ВМ-125 старший мичман Борис Ершов и шеф команды водолазов старший мичман Михаил Назаренко еще с полминуты находились на мостике, наблюдая за дальнейшими маневрами вертолета. Лишь убедившись, что тот снова заходит на боевой разворот, Ершов скомандовал: "Всем вниз!" В 16.00 вертолет "Ми-25" вновь прошел над ботом и занял позицию по пеленгу 150° на дистанции 200 метров при высоте 40 метров. Через две минуты вертолет произвел залп ПТУРСами (противотанковыми управляемым реактивными снарядами) "Скорпион" по водолазному боту. Залп поразил корму «ВМ-125» и вызвал на нем пожар. Механик старший мичман Виктор Бисеров в этот момент выходил из кают-компании. НУРС разорвался от него примерно в двух метрах. Взрывной волной Бисерова отбросило обратно. Судовому коку старшему матросу Рустаму Тагисараеву всю спину и затылок посекли осколки. Моторист, находящийся в умывальнике, был отброшен к переборке. От сильного удара у него оказалась сломанной рука. Еще через три минуты вертолет вновь произвел залп ПТУРСами и попал в среднюю часть корпуса с левого борта в районе камбуза. Старший матрос Андрей Кравцов по тревоге находился в водолазном посту. Взрывом ему обожгло голову, контузило. Матрос оглох. Досталось и другим морякам. Серьезные ожоги получили командир отделения мотористов старшина 1-й статьи Юрий Куницкий, матросы Карабанов и Мишин. При фотографировании залпа на выходе из тамбура левого борта получил тяжелые ранения старший матрос Евгений Шкидченко. Осколком в спину был ранен и старший мичман Борис Ершов.

На советских вспомогательных судах «СБ-524» и «ВМ-125» сыграли "Боевую тревогу" и начали подбирать буксирный трос. Так как оба судна были безоружными, ответить они не могли. С «СБ-524» передали на флотилию условный "Сигнал № 1", сообщавший об атаке кораблей фактически.

Стоящий на внешнем рейде Тартуса ПКР «Ленинград» принял сигнал бедствия со спасательного буксира «СБ-524». Дежурный по связи 5-й оперативной эскадры капитан 3 ранга Александр Крахмалев немедленно доложил сообщение об атаке «ВМ-125» старпому крейсера капитана 2 ранга Александру Головину и оперативному дежурному 5 ОПЭСК. Командир крейсера - капитан 2 ранга Александр Безмельцев находился в это время в Тартусе. Не было на месте и командира 5-й эскадры адмирала Горбунова Александра Васильевича.

Под руководством старшего на корабле - начальника штаба 5-й эскадры контр-адмирала Рыженко Алексея Алексеевича экстренно собрался штаб эскадры. Только через 8 минут была сыграна боевая тревога. Операторы «Ленинграда» и стоящего рядом БПК «Красный Кавказ» доложили, что в районе нахождения «ВМ-125» и «СБ-524» наблюдаются две воздушные цели. Позже один из операторов рассказывал, что обе цели несколько минут находились фактически в «одном створе» и их можно было сбить одной ракетой, хоть и на предельной дальности. БЧ-2 запросило «добро» на поражение целей. Пока начальство решало «стрелять или не стрелять» - оба вертолета вышли из зоны поражения. На месте боя вертолет "Ми-25" зашел с кормовых курсовых углов бота и выстрелил тепловые ловушки. Через пять минут оба вертолета развернулись и легли на обратный курс в сторону берега.

После разрывов НУРСов на «ВМ-125» возникло несколько очагов возгорания. Вспыхнула кладовая сухой провизии, огонь занялся на камбузе и в водолазном посту. Моряки, оглушенные и травмированные взрывами, едва придя в себя, тотчас приступили к тушению пожаров. Спустя двадцать минут огонь был ликвидирован. Когда на дымящемся еще судне осмотрелись, увидели, что натворили сирийские НУРСы с корпусом. Кроме повреждений камбуза, рубки и водолазного поста, разворотило часть фальшборта правого борта, разбило водолазный трап. Осколками посекло шланги водолазной станции, перебило фал флага. Командир отделения рулевых-сигнальщиков Андрей Калашников взобрался на мачту, связал концы фала и восстановил флаг на гафеле. Однако подводных пробоин не было, и судно сохранило свою плавучесть и способность двигаться по морю на буксире. Тяжелые ранения осколками получили механик старший мичман Виктор А. Бисеров, и старший матрос Евгений Шкидченко (по другим данным - фамилия матроса Шкитченко), легкие ранения - командир «ВМ-125» старший мичман Борис Ершов, был ранен осколком в спину, старшина 1-й статьи Юрий Куницкий, старшие матросы Рустам Тагираев, Андрей Кравцов, матросы Карабанов и Мишин.

С буксира в 16.15 спустили спасательную шлюпку, которая подошла к борту «ВМ-125» и забрала с бота пятерых раненых, из которых двое были в тяжелом состоянии. С борта «СБ-524» на флотилию передали подробную радиограмму о нападении вертолетов в территориальных водах Сирии.

Через 15 минут с якоря снялся БПК «Красный Кавказ» и на большой скорости помчался к «СБ-524» и поврежденному «ВМ-125». «Красный Кавказ» где старпомом был Валерий Яковлевич Зубков, незамедлительно вышел в заданный район. И это при том, что в строю находилась только одна линия вала, вторую ценой титанических усилий собирали на ходу (экипаж проводил МПР). Потом развел пары «Ленинград» и без своего командира и командира 5 ОПЭСК также пошел на встречу советским судам.

В 16.28 подняли на борт «СБ-524» вернувшуюся спасательную шлюпку. Раненым морякам с бота оказал первую помощь судовой врач буксира, определивший безнадежность состояния матроса Шкидченко и тяжесть сквозного осколочного ранения старшины команды - старшего мичмана Бисерова. На борту «ВМ-125» врач оказал помощь морякам с ожогами и легкими осколочными ранениями. В 16.49 на «ВМ-125», подтянутый под правый борт буксира, передали запасной Государственный флаг СССР, вместо сбитого осколками. Вооружили автоматами группу моряков для отражения возможного повторного нападения. По докладу командира бота, его катер поражен тремя ракетами, нанесшими повреждения надводному борту и пробившими палубу. Пожар ликвидирован самостоятельно. Оба судна легли в дрейф, ожидая подхода советского боевого корабля для охраны. На «ВМ-125» осколками сильно повреждена надстройка, но поступления воды в отсеки не отмечается. Суда находятся за пределами территориальных вод Сирии, справа на траверзе, с дистанции около 4 миль наблюдается судно неизвестной национальности белой окраски, следующее курсом 156° со скоростью 7 узлов.

В 17.50 к кораблям с правого борта подошел БПК «Красный Кавказ». Через шесть минут капитан «СБ-524» получил приказание с противолодочного крейсера «Ленинград» следовать совместно с «ВМ-125» в порт Тартус, под охраной «Красного Кавказа». В 18.08 с борта БПК спустили шлюпку для доставки на пострадавшие суда врачей и медикаментов. В течение трех минут личный состав бота пересадили на «СБ-524» и в 18.12 караван двинулся в путь. Через минуту конвой вошел в территориальные воды Сирии и, потравив буксир до 200 метров (с безлюдным ботом «ВМ-125»), проследовал в порт Тартус.

В 18.55 конвой сблизился со спасательным буксиром «Шахтер», который начал визуальный осмотр бота на предмет определения поступления воды и необходимости высадки на борт аварийной партии. Еще через три минуты последовало приказание с ПКР «Ленинград» сблизиться и передать на него раненых через баркас. К 19.40 на баркас передали шестерых раненых с «ВМ-125» и баркас убыл к крейсеру. В 20.36 конвой продолжил движение к порту Тартус и ровно через три часа корабли вошли в порт. Спасательный буксир «СБ-524» подвел в 00.20 12 апреля 1989 г. буксируемый «ВМ-125» к борту плавмастерской «ПМ-9». Передав бот на «ПМ-9», буксир проследовал к причалу № 92 порта Тартус для швартовки. Двое тяжелораненых моряков вертолетом с «Ленинграда» были доставлены в госпиталь Тартуса, где и умер старший матрос Е. Шкидченко. Старший мичман В. Бисеров выжил и был позже отправлен в Союз.

В Тартусе как вспоминали потом моряки, обстановка в сирийской военно-морской базе в связи с происшедшим инцидентом была крайне напряженной. Многие обратили внимание, что орудия сирийцев "почему-то" нацелены в сторону плавмастерской «ПМ-9», спасательного буксира «Шахтер», плавучего склада-хранилища «СХ-560» и других наших судов. Похоже было, что для "дружественной" Сирии советские моряки в одночасье стали чужаками. Лишь через два дня после трагедии к советским морякам пришли официальные представители сирийских ВВС. Извинялись за якобы допущенную "ошибку" своих коллег, пытались откупиться мелкими подарками. Уверяли, что экипаж стрелявшего вертолета обязательно накажут.

Разгореться ссоре между государствами не позволили дипломаты. В отличие от инцидентов с советскими судами имевших место в другое время и в других странах, случай сразу стал достоянием гласности, тем более что полным ходом шла эпоха “Перестройки” и “Гласности”. О происшедшем спокойно и четко 13 апреля было сообщено на страницах газеты “Красная звезда”:

«ИНЦИДЕНТ В СРЕДИЗЕМНОМ МОРЕ

11 апреля в 10 часов утра два вертолета с сирийскими опознавательными знаками нанесли ракетный удар по Советским вспомогательным судак - морскому буксиру СБ-524 и водолазному боту ВМ-125, которые находились примерно в 39 милях от порта Тартус. Основные повреждения пришлись на ВМ-125.

В результате инцидента семь человек получили ранения, один контужен. На помощь судам поспешили находящиеся в Средиземном море большой противолодочный корабль «Красный Кавказ» и противолодочный крейсер «Ленинград». Раненым морякам оказана медицинская помощь. Двое из них отправлены на лечение в Тартус. Наиболее тяжелые ранения получили старшина команды старший мичман В. Бисеров и старший матрос Е. Шкидченко, Надежд на спасение которого мало...

В причинах инцидента разбираются компетентные органы.

Капитан 3 ранга В. ПАСЯКИН, корр. «Красной звезды».»


Несколько смягчить сообщение «Красной звезды» постарались в МИДе. 13 апреля на очередном брифинге в пресс-центре МИД СССР перед советскими и иностранными журналистами выступил начальник Управления информации министерства Г. И. Герасимов. Как сказал Геннадий Герасимов, по первым данным, нападение было результатом «ошибочных действий одного из сирийских вертолетов», и что «Сирийская сторона выразила сожаление по поводу случившегося и принесла свои официальные извинения». Однако на этот момент сирийские официальные лица в Дамаске не сделали никаких комментариев по поводу сообщений из Москвы, а официальные средства массовой информации Сирии не упоминали про нападение.

Инцидент мог бы быть результатом сирийской "нервозности" в усиливающейся напряженности, которая сопровождала все более разрастающийся военный конфликт в Ливане. Эту версию косвенно подтверждали комментарии по данному факту данные корреспондентам «Известий» в Политуправлении Военно-Морского Флота СССР:

«Причина происшедшего в Средиземном море пока не установлена. Идет тщательное разбирательство. Предварительно выяснено, что советский водолазный бот на буксире возвращался в Севастополь. В это же время сирийские вертолеты, по утверждению властей Сирии, отрабатывали боевые действия на одном из полигонов. Из доклада экипажей следует: сирийцы, видимо, получили сигнал о том, что движется ряд катеров с террористами на борту. В горячке сирийские вертолетчики, возможно, ошибочно нанесли удары по советским судам реактивными снарядами, которые пробили палубу. Осколками ранены несколько моряков. Некоторые из них получили сильные ожоги.

Сейчас старшина команды старший мичман Бисеров с серьезным ранением в грудь находится на лечении в госпитале порта Тартус. Матрос Шкитченко, к сожалению, умер. Остальные моряки на советских кораблях направляются в Севастополь. Пострадавшие чувствуют себя удовлетворительно.»


Сдержанный тон немногочисленных сообщений указывал, что Москва хочет избежать конфронтации с Сирией, ее главным союзником на Ближнем Востоке, и возможно ради этого замалчивала реальные причины нападения. Незадолго до инцидента 30 марта 1989 г. завершился визит в Сирию министра обороны СССР генерала армии Д.Т.Язова. «В ходе состоявшейся беседы было отмечено успешное развитие разносторонних отношений между Советским Союзом и Сирией, в том числе в области обороны… В отношении проблем обстановки на Ближнем Востоке подчеркивалась актуальность действий и диалога, направленных на нахождении развязок, приемлемых для всех заинтересованных сторон.» Но не все в сирийском руководстве думали так же, кроме того многих раздражало военное сотрудничество СССР с Ираком, соперником Сирии в арабском мире и главным снабженцем вооружением генерала Ауна. Так что возможно что экстремистски настроенное крыло в стане сирийской армии пыталось всеми возможными средствами сорвать переговорный процесс. Особенно эффективными средствами являются провокации, замаскированные под трагические "ошибки". Потому, наверное, выбор и пал на беззащитный советский "водолаз". Косвенно на это указывает, что к нападению был привлечен вертолет из состава ВВС армии, а не флота. Впоследствии, разбирая инцидент, военно-морские эксперты отметили, что «ВМ-125» атаковали вертолетчики, явно не знакомые с поведением кораблей на волне. Пилоты не учли качку, не ввели соответствующие поправки, и потому почти половина НУРСов разорвалась в море. Специалисты предположили, что, если бы стреляли корабельные вертолетчики, «ВМ-125» был бы потоплен уже с первого залпа. Видимо дело было в том что в составе флота вертолетчики как самостоятельная часть появилась незадолго до этого, и все пилоты мало того что прошли специальный отбор, но и прошли обучение в СССР и среди них сторонников провокаторов не было.

Как бы там не было, Дамаск принес официальные извинения и заявил, что летчики допустили досадную ошибку, примяв советские вспомогательные суда за плавсредства ливанских оружейных контрабандистов. Москва извинения приняла, и дело «замяли».

Утром 12 апреля осматривать поврежденный «ВМ-125» прибыл начальник КГЦ (корпусного технического цеха) старший мичман Александр Томилин. Под его контролем оперативно начались восстановительные работы, которые в авральном режиме длились 10 суток. После небольшого ремонта «ВМ-125» отправили в Севастополь. За стойкость и мужество, проявленные в инциденте, Б. Ершов и В. Бисеров были награждены орденами Красной Звезды. Матросы - медалями Ушакова. Е. Шкидченко был награжден орденом Красной Звезды посмертно.
 
Последнее редактирование:
Техник

Техник

Не майор
начальника штаба 5-й эскадры контр-адмирала Рыженко Алексея Алексеевича экстренно собрался штаб эскадры. Только через 8 минут была сыграна боевая тревога.
Алексей Алексеевич Рыженко хорошо известен черноморцам старшего поколения и морякам ВМС Украины. Он был уважаем за профессионализм – был одним из самых результативных черноморских противолодочников. Его уважали и за человеческие качества, хотя, что называется, он был и не без греха. Весьма показательно: Рыженко ещё "при Советском Союзе" был удостоен двух орденов, отмечала его и незалежная Украина.
Родился Алексей Алексеевич Рыженко 14 мая 1944 г. в г. Херсоне. Окончил Черноморское ВВМУ им. П.С. Нахимова (1968), ВСОК ВМФ (1976), ВМА им. А.А. Гречко (1981), Военную академию Генерального штаба им. К.Е. Ворошилова (1988). Служил на БПК "Проворный", был старшим помощником командира БПК "Очаков" (1976–1977), командиром этого БПК (1977–1979), затем – старший офицер управления БП ЧФ (1981–1982), командир КРУ "Жданов" (1982–1984), командир 150-й ОБРК (1984–1986). Был начальником штаба 5-й ОПЭСК (1988–1991), после чего – заместитель командующего ТОФ по тылу (1991–1993). Отсюда "сагитированный" Рыженко убыл создавать Военно-морские силы народившейся украинской державы. Начальник штаба ВМС Украины – заместитель командующего ВМС (1993–1999).
После увольнения в запас остался в Севастополе, поддерживал связи и "с теми", и "с этими". События 2014 года, понятное дело, не принял. Это объяснимо: его сын Андрей Рыженко – капитан 1 ранга, заместитель начальника штаба командования ВМСУ по вопросам евроатлантической интеграции, теоретик и практик сближения ВМС Украины с НАТО и "вашингтонским обкомом", проведения учений "Си бриз", развития "москитного флота" и всего прочего…
На прощание с Рыженко прошло немало сослуживцев по ЧФ СССР и ВМСУ, что характеризует и усопшего, и чистоту сердец многих моряков. Хотя в воздухе, как казалось, помимо траурного настроя витала напряженность – "строители флота незалежной", ещё недавно преданно заглядывавшие в глаза и рот "киевским дядькам", очевидно, сегодня не очень уютно чувствуют себя в славном Городе-Герое – главной базе ЧФ России. Правда, российские паспорта с севастопольской пропиской им всё же помогают ощущать себя комфортно. Сын Андрей, к сожалению, на похороны не приехал – говорят, находится в Германии…
Похоронили контр-адмирала в отставке Алексея Алексеевича Рыженко в адмиральской форме с украинскими нашивками, на адмиральской фуражке –"краб" ВМСУ. На траурных подушечках – советские и украинские награды. На крышку гроба был возложен флаг ВМС Украины. Почётного караула не было, оркестр черноморцев гимнов не играл – звучала траурная музыка. Но "три патрона" прозвучало – автоматчики на кладбище дали последние залпы... На поминках об усопшем товарище говорили добрые слова. Обошлось без политики...…
Как сообщили украинские СМИ, траурные церемонии прошли и на Украине. Один из отчётов об этом мы и публикуем. ОБРАЩАЕМ ВНИМАНИЕ: БЕЗ КУПЮР