Стырено из фейсбука (про жизнь).

Hayam

Hayam

Злобный доктор
При том, что "Аврора" и ее сестрички "Диана" и "Паллада" был не особо удачными в смысле конструкции и характеристик
 
на этой фотке слева сахарный завод Генера. когда великое наводнение 1908 только подступало, Генеру предложили вывезти весь сахар с завода за 4000 рублей. Геннер (даром, что немец) отказался, и в итоге, когда всё затопило, влетел на 7 миллионов, а вся Москва-река текла сахарной водой

осталось разобраться в бабках. после реформы Витте рубль был вполне конвертируемый и привязан к актуальному тогда в мире золотому стандарту.

получилось, что вывезти сахар предлагали за 55 тысяч долларов, а убыток от немецкого «авось» составил 97 с половиной миллионов долларов

100830693_2624418854443853_3203604509674700800_n.jpg
 
Tanita

Tanita

Старейшина
Если бы у Коли и Оли спросили в тот день: «Какой самый короткий месяц в году?» – они бы не задумываясь ответили: «Медовый». Только через четыре месяца после его начала, когда у Оли наконец впервые возникла потребность в платье (во всяком случае, в выходном), они с Колей вышли из своей комнаты в общежитии, держа в руках отрез крепдешина, купленный молодым на свадьбу в складчину всеми студентами и преподавателями родного техникума, и направились к дамскому портному Перельмутеру.
В тот день Коля точно знал, что его жена – самая красивая женщина в мире, Оля точно знала, что ее муж – самый благородный и умный мужчина, и оба они совершенно не знали дамского портного Перельмутера, поэтому не задумываясь нажали кнопку его дверного звонка.
– А-а!.. – закричал портной, открывая им дверь. – Ну наконец-то! – закричал этот портной, похожий на Людвига ван Бетховена, каким гениального музыканта рисуют на портретах в тот период его жизни, когда он уже сильно постарел.
– Ты видишь, Римма? – продолжал Перельмутер, обращаясь к кому-то в глубине квартиры. – Между прочим, это клиенты! И они все-таки пришли! А ты мне еще говорила, что после того, как я четыре года назад сшил домашний капот для мадам Лисогорской, ко мне уже не придет ни один здравомыслящий человек!
– Мы к вам по поводу платья, – начал Коля. – Нам сказали...
– Слышишь, Римма?! – перебил его Перельмутер. – Им сказали, что по поводу платья – это ко мне. Ну слава тебе, Господи! Значит, есть еще на земле нормальные люди. А то я уже думал, что все посходили с ума. Только и слышно вокруг: «Карден!», «Диор!», «Лагерфельд!»... Кто такой этот Лагерфельд, я вас спрашиваю? – кипятился портной, наступая на Колю. – Подумаешь, он одевает английскую королеву! Нет, пожалуйста, если вы хотите, чтобы ваша жена в ее юном возрасте выглядела так же, как выглядит сейчас английская королева, можете пойти к Лагерфельду!..
– Мы не можем пойти к Лагерфельду, – успокоил портного Коля.
– Так это ваше большое счастье! – в свою очередь успокоил его портной. – Потому что, в отличие от Лагерфельда, я таки действительно могу сделать из вашей жены королеву. И не какую-нибудь там английскую! А настоящую королеву красоты! Ну а теперь за работу... Но вначале последний вопрос: вы вообще знаете, что такое платье? Молчите! Можете не отвечать. Сейчас вы мне скажете: рюшечки, оборочки, вытачки... Ерунда! Это как раз может и Лагерфельд. Платье – это совершенно другое. Платье, молодой человек, это прежде всего кусок материи, созданный для того, чтобы закрыть у женщины все, на чем мы проигрываем, и открыть у нее все, на чем мы выигрываем. Понимаете мою мысль? Допустим, у дамы красивые ноги. Значит, мы шьем ей что-нибудь очень короткое и таким образом выигрываем на ногах. Или, допустим, у нее некрасивые ноги, но красивый бюст. Тогда мы шьем ей что-нибудь длинное. То есть закрываем ей ноги. Зато открываем бюст, подчеркиваем его и выигрываем уже на бюсте. И так до бесконечности... Ну, в данном случае, – портной внимательно посмотрел на Олю, – в данном случае, я думаю, мы вообще ничего открывать не будем, а будем, наоборот, шить что-нибудь очень строгое, абсолютно закрытое от самой шеи и до ступней ног!
– То есть как это «абсолютно закрытое»? – опешил Коля. – А... на чем же мы тогда будем выигрывать?
– На расцветке! – радостно воскликнул портной. – Эти малиновые попугайчики на зеленом фоне, которых вы мне принесли, по-моему, очень симпатичные! – И, схватив свой портняжный метр, он начал ловко обмерять Олю, что-то записывая в блокнот.
– Нет, подождите, – сказал Коля, – что-то я не совсем понимаю!.. Вы что же, считаете, что в данном случае мы уже вообще ничего не можем открыть? А вот, например, ноги... Чем они вам не нравятся? Они что, по-вашему, слишком тонкие или слишком толстые?
– При чем здесь... – ответил портной, не отрываясь от работы. – Разве тут в этом дело? Ноги могут быть тонкие, могут быть толстые. В конце концов, у разных женщин бывают разные ноги. И это хорошо! Хуже, когда они разные у одной...
– Что-что-что? – опешил Коля.
– Может, уйдем отсюда, а? – спросила у него Оля.

– Нет, подожди, – остановил ее супруг. – Что это вы такое говорите, уважаемый? Как это – разные?! Где?!
– А вы присмотритесь, – сказал портной. – Неужели вы не видите, что правая нога у вашей очаровательной жены значительно более массивная, чем левая. Она... более мускулистая...
– Действительно, – присмотрелся Коля. – Что это значит, Ольга? Почему ты мне об этом ничего не говорила?
– А что тут было говорить? – засмущалась та. – Просто в школе я много прыгала в высоту. Отстаивала спортивную честь класса. А правая нога у меня толчковая.
– Ну вот! – торжествующе вскричал портной. – А я о чем говорю! Левая нога у нее нормальная. Человеческая. А правая – это же явно видно, что она у нее толчковая. Нет! Этот дефект нужно обязательно закрывать!..
– Ну допустим, – сказал Коля. – А бюст?
– И этот дефект тоже.
– Что – тоже? Почему? Мне, наоборот, кажется, что на ее бюсте мы можем в данном случае... это... как вы там говорите, сильно выиграть... Так что я совершенно не понимаю, почему бы нам его не открыть?
– Видите ли, молодой человек, – сказал Перельмутер, – если бы на моем месте был не портной, а, например, скульптор, то на ваш вопрос он бы ответил так: прежде чем открыть какой-либо бюст, его нужно как минимум установить. Думаю, что в данном случае мы с вами имеем ту же проблему. Да вы не расстраивайтесь! Подумаешь, бюст! Верьте в силу человеческого воображения! Стоит нам правильно задрапировать тканью даже то, что мы имеем сейчас, – и воображение мужчин легко дорисует под этой тканью такое, чего мать-природа при всем своем могуществе создать не в силах. И это относится не только к бюсту. Взять, например, ее лицо. Мне, между прочим, всегда было очень обидно, что такое изобретение древних восточных модельеров, как паранджа...
– Так вы что, предлагаете надеть на нее еще и паранджу? – испугался Коля.
– Я этого не говорил...
– Коля, – сказала Оля, – давай все-таки уйдем.
– Да стой ты уже! – оборвал ее муж. – Должен же я, в конце концов, разобраться... Послушайте... э... не знаю вашего имени-отчества... ну, с бюстом вы меня убедили... Да я и сам теперь вижу... А вот что если нам попробовать выиграть ну, скажем, на ее бедрах?
– То есть как? – заинтересовался портной. – Вы что же, предлагаете их открыть?
– Ну зачем, можно же, как вы там говорите, подчеркнуть... Сделать какую-нибудь вытачку...
– Это можно, – согласился портной. – Только сначала вы мне подчеркнете, где вы видите у нее бедра, а уже потом я ей на этом месте сделаю вытачку. И вообще, молодой человек, перестаньте морочить мне голову своими дурацкими советами! Вы свое дело уже сделали. Вы женились. Значит, вы и так считаете свою жену самой главной красавицей в мире. Теперь моя задача – убедить в этом еще хотя бы нескольких человек. Да и вы, барышня, тоже – «пойдем отсюда, пойдем»! Хотите быть красивой – терпите! Все. На сегодня работа закончена. Примерка через четыре дня.
Через четыре дня портной Перельмутер встретил Колю и Олю прямо на лестнице. Глаза его сверкали.
– Поздравляю вас, молодые люди! – закричал он. – Я не спал три ночи. Но, знаете, я таки понял, на чем в данном случае мы будем выигрывать. Кроме расцветки, естественно. Действительно на ногах! Да, не на всех. Правая нога у нас, конечно, толчковая, но левая-то – нормальная. Человеческая! Поэтому я предлагаю разрез. По левой стороне. От середины так называемого бедра до самого пола. Понимаете? А теперь представляете картину: солнечный день, вы с женой идете по улице. На ней новое платье с разрезом от Перельмутера. И все радуются! Окружающие – потому что они видят роскошную левую ногу вашей супруги, а вы – потому что при этом они не видят ее менее эффектную правую! По-моему, гениально!
– Наверное... – кисло согласился Коля.
– Слышишь, Римма! – закричал портной в глубину квартиры. – И он еще сомневается!..
Через несколько дней Оля пришла забирать свое платье уже без Коли.
– А где же ваш достойный супруг? – спросил Перельмутер.
– Мы расстались... – всхлипнула Оля. – Оказывается, Коля не ожидал, что у меня такое количество недостатков.
– Ах вот оно что!.. – сказал портной, приглашая ее войти. – Ну и прекрасно, – сказал этот портной, помогая ей застегнуть действительно очень красивое и очень идущее ей платье. – Между прочим, мне этот ваш бывший супруг сразу не понравился. У нас, дамских портных, на этот счет наметанный глаз. Подумаешь, недостатки! Вам же сейчас, наверное, нет восемнадцати. Так вот, не попрыгаете годик-другой в высоту – и обе ноги у вас станут совершенно одинаковыми. А бедра и бюст... При наличии в нашем городе рынка «Привоз»... В общем, поверьте мне, через какое-то время вам еще придется придумывать себе недостатки. Потому что, если говорить откровенно, мы, мужчины, женскими достоинствами только любуемся. А любим мы вас... я даже не знаю за что. Может быть, как раз за недостатки. У моей Риммы, например, их было огромное количество. Наверное, поэтому я и сейчас люблю ее так же, как и в первый день знакомства, хотя ее уже десять лет как нету на этом свете.
– Как это нету? – изумилась Оля. – А с кем же это вы тогда все время разговариваете?
– С ней, конечно! А с кем же еще? И знаете, это как раз главное, что я хотел вам сказать про вашего бывшего мужа. Если мужчина действительно любит женщину, его с ней не сможет разлучить даже такая серьезная неприятность как смерть! Не то что какой-нибудь там полусумасшедший портной Перельмутер... А, Римма, я правильно говорю? Слышите, молчит. Не возражает... Значит, я говорю правильно…
Георгий Голубенко
 
S

serega nsk

Старейшина
....Для простого же люда годы пугачевщины стали памятны небывалой прежде кровью и вместе с тем манящей волей. Когда судьба империи решается на твоих огородах - это конечно крайне опасно - пограбят, побьют, мобилизуют, ядро ненароком влепят в избу, не дай Бог убьют. Но с другой стороны - как кружит голову, когда сам император проезжает мимо на киргизской лошадке и у церкви кланяется миру, мол "помогайте, люди, а за мной не убудет милостей!". Когда чиновники и офицеры дрожат от страха и убегают, чтобы не болтаться в петле, - и можно с простого казака или крестьянина возвыситься до полковника, самому стать властью - такое сложно забыть народу ...... Знали мятежники, что будет не только чужие кровь и муки, но и для них самих дыбы и виселицы запасены, но как устоять перед искушением - тряхнуть империю, погулять перед смертью с размахом. ....
 
От сценариста:


Самый частый запрос для меня нынче это:
«Мы тут уже написали весь сценарий, там девушка главная героиня, она у нас что-то не очень-то получилась. Ты не могла бы шлифануть слегка поверху, чтобы она как-то поживее была что ли?»
Вот и сейчас прислали сценарий пилота, попросила шлифануть, но поскольку продюсер сам собой растворился в пыли, и я не связана обязательствами, то расскажу вам как и что в отечественном сериаловедении.
Только рассказывать буду завуалировано, а то вы своруете и в Голливуд продадите, знаю я вас.
Итак, главная героиня борзая девушка (потому что это не телеканал «Россия», они работают для молодежной аудитории – фэмэнэ, миту всякие, короче шарят мужики в прогрессе)
и вот она нигде пристроиться не может – потому что везде видит несправедливости всякие разные – то классовые, то гендерные.
И даже мужика-то у нее толком нет, потому что она независимая слишком.
В общем про нее не очень много пока известно, но главное в ней – она красивая и с ногами. Это в каждой сцене обговаривается отдельно.
Прямо так и написано всюду: «Он пристально смотрит на ее длинные стройные ноги» или «Ее юбка случайно задирается, все посетители кафе замирают и даже не дышат.»
Но героине очень не везет по жизни, потому что красивым и с ногами девушкам всегда что?
Не везет. Об этом даже в «Космополитене» все время пишут.
И вот она думает, докажу-ка я всем, что я всё могу и не уеду обратно к маме в Пермь. Вот сдохну, а не уеду.
И приходит она устраиваться на работу в важную фирму, она, конечно, ничего не знает и не умеет, но! Давайте не будем забывать, про ее главный навык - она красивая.
А собеседование проводит мужик. И он смотрит на нее, чешет штанину в районе ширинки и проговаривает словами свои намерения напарнику-ботану, чтобы зрителю было ясно что почем:
- Возьму-ка я ее на работу, она мне благодарна будет, и я ее потом у куллера… тынц тынц тынц, если ты понимаешь о чем я…
тут он затыкается и многозначительно поигрывает бровями и ржет неприятным смехом, чтобы зритель понял – это плохой мужик.
А ботан-напарник морщится, ему неприятно, когда про девушку так говорят, он уважает женские границы. Он – хороший.
Но тетки-то у нас что? Правильно, любят негодяев. Об этом еще со школы известно.
Короче, героиню принимают на работу.
Коллектив мужской, но и пара женщин имеется, не надо нам тут. Одна начальница-тощая-стерва, другая толстуха-веселуха, будет лучшей подругой нашей героине.
Ну и там какие-то сразу траблы в офисе начинают происходить, наша героиня кидается грудью на их разруливание, и вроде бы даже справляется! Но тут ее… тадам! подставляет стерва-начальница.
Потому, что тетки теток ненавидят, особенно красивым и с ногами достается - их жрут на обед (об этом в «камеди вумен показывали»)
В общем, героиня на грани увольнения, даже билет Москва-Пенза на ее столе уже лежит и на него капает слеза из глаза (крупный план)
И тут появляется генеральный менеджер, он хочет разобраться в ситуации, но видит героиню, а у нее
как раз ветер из вентилятора случайно задирает юбку и там… аааааа! Трусики танга.
Генеральный менеджер чешет штанину в районе бедра и говорит:
- Пусть остается, даю ей испытательный срок месяц.
И играет бровями, чтобы зритель понял, что он от нее хочет на самом деле.
Героиня очень благодарна ему, сдает свой билет Москва-Петрозаводск.
«Ну здравствуй, Москва, походу я все ещё в деле» идет снова работать.
Но генеральный менеджер идет прямо за ней, он приглашает ее в ресторан на «чисто деловой обед» хахаха, но мы-то с вами знаем, что ему надо.
А героиня-то не знает. Она думает, что дядя ей хочет помочь и накормить, просто потому что люди должны помогать и кормить друг друга.
И тут прям на обеде он, бляха, я даже писать это не могу, но они-то пишут!
… Он кладет ей свою влажную, волосатую ладонь на колено и говорит, что она теперь его должница. Опа-дрица.
Ну ясно дело, это же Москва, тут только одна фирма на город, поэтому ей приходится согласиться на харрасмент. Хнык хнык.
Но наша героиня не лыком сшита, на случку у куллера она приходит – ой, вы даже не поверите, что я вам сейчас скажу –
с диктофоном!
Чтобы записать грязные делишки и потом в Гаагский трибунал отправить, или куда там эти сексуальные улики в России отправляются? В мусорку?
Но не бойтесь, секса не будет (канал семейный, эфир в девятнадцать ноль ноль), поэтому героиня не выдерживает натиска потного генерального и дает ему по щеке,
а он-то в шоке – фига се, баба бьеца больно!
Короче разруливает героиня ситуацию и спасает свою девичью честь. НО!
Генеральный такой мстительный оказывается – решает ее снова уволить.
- Что прямо еще раз? Было же уже!
- Ну и что. Больно умные что ли? Идите тогда и сами пишите.
И вот уже всё-превсё окончательно!
Героиню уже точно преТОЧНО должны уволить. Она уже понимает, что ей не отвертеться, тем более что генеральный менеджер на нее растрату миллиарда рублей повесил. Ага.
Она правда первый день работает, но бывает и такое. Гспд, это ж Москва. И не такое тоже бывает. Так что не надо тут.
И тут… вы снова не поверите… открывается дверь и входит наиглавнейший босс.
Чешет штанину в районе колена, смотрит на героиню и говорит:
- Нэт, хороший деушк. Пусть отдается. Тьфу, остается.
Конец пилота.
Жду не дождусь – что там дальше! Дальше-то что?
 
Topper

Topper

Секция ТЗ и ГС товарища майора
Ботан (он же умный) втихую скупил все акции и стал главным. И вот он чешет штанину во всех местах и кладёт влажную ладошку на ейную грудь.
Но именно этот вариант её устраивает, и дальше знойная двадцатиминутная сцена с переворачиванием кулера и начальственного стола, измождённый сексом хэппи-энд и бирка 60+ на фильм 😆
 
Hayam

Hayam

Злобный доктор
80-е. Германия, ГСВГ и говновоз из советской части задавил деда немца.
Полковник, командир части, построил полк и: "Ну вот дед! Он, в СС служил, в 41-м в Союзе воевал! Зимой там мерз! Попал в плен, прошел в Сибирь, вернулся домой и 40 лет спустя его в родном городе давит советский говновоз! Ну вот как это назвать?!
Я называю - судьба!"
 
Hayam

Hayam

Злобный доктор
Итого, медведица с медвежатами украла котелок, сковороду. постное масло пять литров, все это нашли ниже по течению в стланике в использованном виде.
Лиса украла собачью миску и крышку от термоса.
Медведь украл ведро селедки.
Пока так.
 
В одной глухой деревне Тверской области люди повадились поить молочком лесных ежиков...
Каждый день группка из семи тощих ёжиков приходила в деревню поправить свое здоровье парным молочком и добрые жители наливали им полное блюдце...
Через неделю блюдце пришлось заменить на тарелочку. Еще через неделю пришлось поставить семь мисок и в молоко крошить хлеб...
К концу первого месяца ёжики настолько окрепли и подросли, что совершенно перестали бояться кошек и собак. Стали жить в деревне, дополнительно жрать из собачьих мисок, отчего те исхудали и пали жертвами плотоядности выросших и заматеревших ежей...
Потом куда-то изчезли кошки и куры. Первым почуял неладное сторож свинофермы Егор, когда утром обнаружил на привычном месте хряка обглоданные кости и следы огромных лап, напоминающие крысиные. Он залег с ружьем на ночь в засаду и больше его никто не видел. Поговаривали, что Егор той ночью к дочери в город уехал. Может и так, вот только дочери у него никогда не было...
К концу лета деревня ВСЯ опустела и обезлюдела. Ветер полоскал на ветру старое постиранное белье, но некому было его снять...
Зато ёжики поправились окончательно! Они выросли до размеров поросят! Стали сильными и быстрыми как мангусты! И однажды утром они ушли. Ушли на центральную усадьбу.
Там местные удивились таким большим ёжам и с умилением налили им в миски молочка...
 
Tanita

Tanita

Старейшина
Во время Московского кинофестиваля 1979 года позвонили с «Мосфильма» и сказали, что завтра в десять утра показывают Копполе «Осенний марафон» и Сизов (тогда генеральный директор киностудии «Мосфильм». – Прим. ред.) просит меня приехать. Приезд Фрэнсиса Копполы на Московский кинофестиваль с фильмом «Апокалипсис» произвёл фурор. За него шла борьба, все хотели с ним пообщаться и пригласить в гости.

В десять я был на «Мосфильме». Зашёл к Сизову. Он говорил по телефону:
– А когда вы его привезёте?.. Ну, хорошо, подождём, – положил трубку и сердито сказал мне: – Вчера он был у кого-то в гостях, там его так накачали, что теперь не могут разбудить. Так что давай подождём часик. Покажем фильм, потом пообедаем.
Через час Коппола не появился, через два тоже. Приехал он только в половине второго, как раз к обеду. Приехал не один. С ним был брат Джулио, племянники, двоюродная сестра с мужем, детьми и няней, переводчики.
За обедом я рассказал Копполе о том, что произошло в Тбилиси, когда показывали в Доме кино его знаменитый фильм «Крёстный отец». Попасть на этот просмотр мечтал весь город. Одному богатому человеку по почте прислали пять билетов, тот обрадовался. Пошли всей семьёй: он, жена, сын, дочь и родственница из Дигоми. Когда они вернулись, квартира была пуста. Вынесли всё, включая картины, антикварную мебель и даже чешский унитаз. Копполе эта история понравилась.
После обеда показали гостям фильм. Картина итальянцам понравилась.
А потом поехали в гостиницу «Россия», где жили гости фестиваля. Семья Копполы – на двух фестивальных «Чайках». А Коппола с переводчиком – со мной, на моей машине. По дороге он спросил:
– У вас в фильме герой полтора часа изменяет жене. Были проблемы?
– Нет.
– Странно… Вчера мне ваши коллеги жаловались, что в советском кино ничего показывать нельзя. Это не так?
– Кое-что показывать можно, но не всё…
В гостинице мы попрощались. Коппола пошёл к себе. А я направился к стойке администратора, чтобы узнать, в каком номере остановился мой друг, западногерманский продюсер Сергей Гамбаров, для него у меня был припасён альбом с рисунками Сергея Эйзенштейна. В вестибюле гостиницы наткнулся на свою сестрёнку, актрису Софико Чиаурели.
– Ты Коку Игнатова не видел? – взволнованно спросила она.
– Нет, а что?
– Вчера Коппола был у Двигубского, и мы с Кокой пригласили его сегодня в «Иверию» (был такой грузинский ресторан в Голицыно по Минскому шоссе). Кока куда-то исчез, а у меня всего шестьдесят рублей. Надо деньги доставать. У тебя есть?
– Вы Копполу вчера так ухайдакали, что вряд ли он помнит, что говорил вчера Кока.
– Что значит не помнит, а если помнит?
– Давай спросим.
Подошли к фестивальной службе, попросили выяснить планы Копполы на сегодняшний вечер. Они позвонили секретарю Копполы, и тот сказал, что сегодня вечером Копполу пригласила грузинская актриса в загородный ресторан.
У меня было с собой рублей тридцать, у Софико шестьдесят, всего девяносто – для ужина с Копполой и его свитой в загородном ресторане маловато. Что делать? Ехать в сберкассу за деньгами поздно, уже закрыто. Поднялся в номер к своему сокурснику, режиссёру Шухрату Аббасову, взял взаймы «до завтра» 190 рублей (всё, что у него было) и, естественно, пригласил и его на ужин. Спустился в вестибюль. Спросил у Софико:
– Сколько нас будет?
– Я, ты, Коля Двигубский, их человек восемь.
– Ещё Шухрат.
– Берём с запасом – пятнадцать.
– Если в Доме кино, то должно хватить, а в ресторане «Иверия» – не знаю.
Позвонил секретарю Копполы и попросил узнать, не хочет ли Коппола вместо загородного ресторана пойти в ресторан Дома кино. Секретарь выяснил и передал, что Коппола говорит, что в Доме кино уже был, а сегодня хочет в загородный, грузинский.
Позвонил в «Иверию», заказал стол на пятнадцать человек.
Когда Коппола со своей семьёй и свитой спустились, я сказал, что Софико моя сестра и пригласила меня на ужин тоже. И объяснил переводчику, как ехать в «Иверию».
– С телевидения кто-нибудь есть? – громко спросил переводчик.
– Есть, – отозвалась барышня в джинсах.
– Едем в «Иверию» по Минскому шоссе.
От гостиницы отъехали в таком составе: две «Чайки» с семьёй Копполы, три «Волги» с переводчиками, фестивальной службой и свитой Копполы, мосфильмовский рафик с кинокритиками, микрик со съёмочной группой с ЦСДФ, лихтваген. И мы на синем «Жигуле»: Софико, художник Коля Двигубский, Шухрат Аббасов и его приятель, маленький узбек в тюбетейке, с медалью «Ветеран труда» на лацкане пиджака.
– Какой ужас! Вся эта шобла с нами за стол сядет?! – нервничала Софико.
– А куда деваться.
– Ужас!
Я затормозил у телефона-автомата, позвонил в «Иверию» и попросил, чтобы стол накрыли не на пятнадцать, а на тридцать человек и ещё отдельный стол – на восемь, для водителей. А закуски пока не ставили.
Когда приехали и все расселись по своим столам, Софико сказала Копполе:
– Фрэнк, есть два варианта: можно заказать обычный ужин, это примерно та же еда, что ты ел вчера, или простой крестьянский ужин, какой грузинские крестьяне едят каждый вечер.
– Я люблю простую еду, – сказал Коппола.
– Неси всем лобио, зелень, сулугуни, хлеб, семь бутылок водки и тридцать «Боржоми», – заказал я.
– Всё? – спросил официант.
– Нет, подожди, – сказал маленький узбек в тюбетейке. – Георгий, знаете, что ещё вкусное крестьянское? Сациви. Это варёная курица с орехами, – объяснил он переводчику. Тот перевёл.
– Сациви всем? – спросил официант.
– Мне не надо, – сказал я.
Софико и Двигубский тоже отказались. Остальные заказали сациви.
Я открыл меню и начал искать, сколько стоит сациви.
– Всё? – спросил официант.
– Всё, – сказала Софико, – неси.
– Нет, подожди. Софья Михайловна, а знаете, что ещё любят грузинские крестьяне? – не унимался маленький узбек. – Грузинские крестьяне любят молодого барашка, зажаренного целиком.
– Сейчас не сезон, уважаемый. Неси то, что уже заказали, – велела Софико официанту.
Официант пошёл выполнять заказ.
– Откуда он взялся, этот идиот? – спросила у меня Софико по-грузински.
– Шухрат привёл, – ответил я ей тоже по-грузински.
Шухрат услышал своё имя и пожал плечами, мол, всё понимаю, но ничего не могу поделать.
Когда официанты принесли водку «Столичную» и воду «Боржоми», маленький узбек спросил:
– Георгий Николаевич, а вино «Киндзмараули» они пробовали?
– Не пробовали, – сказал переводчик.
– Вина «Киндзмараули» сколько бутылок? – тут же спросил официант.
Софико посмотрела на меня, вздохнула и сказала:
– Неси пять бутылок, а потом посмотрим.
И тут я увидел, как другой официант несёт на подносе шесть банок с чёрной икрой и лососину к столу водителей. Маленький узбек тоже увидел.
– Георгий Николаевич, здесь чёрная икра есть! Спроси, – велел он переводчику, – они чёрную икру любят?
– Любят, – уверенно сказал переводчик.
– Чёрной икры сколько? – спросил официант.
Мы с Софико посмотрели друг на друга.
«Оставлю паспорт, завтра деньги сниму с книжки и расплачусь», – решил я.
– Чёрную икру неси всем! – сказал я.
И успокоился.
Вечер прошёл хорошо. Было весело. Софико, остроумная и обаятельная, была прекрасным тамадой. Оркестр, не прекращая, играл музыку из «Крёстного отца» и «Мимино». Потом на сцену вышел Джулио и спел арию из оперы «Паяцы». После него худенький кинокритик в роговых очках Фима Розенберг со сцены спел «Сколько я зарезал, сколько перерезал, сколько душ я загубил, только тебя, занозу сероглазую, больше я всех полюбил». Ему казалось, что эта песня в стиле фильма «Крёстный отец» и Копполе должна понравиться. А чтобы не обидно было и мне, критик спел песню на слова Евтушенко, которая звучит в ресторане в фильме «Мимино»:
В стекло уткнув свой чёрный нос,
Всё ждёт и ждёт кого-то пёс.
Я руку в шерсть его кладу,
И тоже я кого-то жду.
Когда ужин подошёл к концу, я попросил официанта принести счёт.
– Всё оплачено, – сказал официант и посмотрел на маленького узбека.
Маленький узбек виновато развёл руками и застенчиво улыбнулся.
(из книги Георгия Данелии "Кот ушёл, а улыбка осталась").
 
За достоверность не ручаюсь, но теория забавная:

"С интересом читаю книгу "Debt: The First 5,000 Years", американского антрополога Дэвида Грэбера. И вдруг – глазам своим не верю! "Как? Неужели? За что боролись?" – пролетает в моей голове. Перечитываю поразившее меня место раз, еще раз, еще много, много раз. Привычная и относительно уютная картина мироздания, знакомая с детства, рушится. Место это касалось интерпретации "Волшебника страны Оз". Помните: Дороти, Железный Дровосек, фраза "мы уже не в Канзасе" в каждой полуторной книге и лекции по структуре и поворотным точкам киносценария? Так вот, согласно Грэберу, книга "Удивительный Волшебник из Страны Оз", вышедшая в 1900 году, это просто притча, эдакий всем тогда понятный намёк на популистскую кампанию Уильяма Брайана, дважды баллотировавшегося в президенты с программой заменить золотой стандарт на биметаллическую систему (т.е., серебро и золото). Основными сторонниками У. Брайана были должники, фермеры Среднего Запада, - вроде семьи Дороти, - которые банкротились во время тяжелой рецессии 1890х годов. Так вот, злые ведьмы Востока и Запада представляли банки Восточного и Западного побережья (которым был выгоден дефицит денег). Страшила представлял фермеров (у которых не было мозгов, чтобы избежать долгов). Железный Дровосек - это пролетариат (у которого не было сердца, чтобы выступить в знак солидарности с фермерами). Трусливый Лев представлял политический класс (у которого не было смелости вмешаться). А "Оз" - это стандартное сокращение для меры измерения веса (в том числе и золота), "унция".
А я вот всегда воспринимал "Волшебника страны Оз" как "сказку". За что, спрашивается, боролись?! Мир, - в очередной раз, - никогда не будет прежним ."
 
от сценариста:


Сидим обсуждаем дримкаст.
Это когда пишешь сценарий и сразу заявляешь каких актеров ты видишь в главных ролях.
И одно и то же по кругу.
- Может быть такую-то? (Я не буду называть имена, по большей части это хорошие актеры, они не виноваты, что попали в «обойму» и не хотят из нее вылезать.)
- Да ну ее.
- Тогда может эту?
- О нет, я умоляю только не эту, она достала уже везде саму себя играть.
- А кого ж тогда?
Заколебали все. Они везде. Ты уже слышать не можешь их имена и видеть их лица.
А других назвать не можешь, потому что их нет.
Нету актеров.
Пяток в каждом возрасте назовешь и все. Приехали.
Я не очень понимаю, как работают все эти Щуки, Щепки и ВГИКи, которые выпускают каждый год актеров. И, наверное, весьма неплохих, судя по конкурсу.

Один раз снимали проект – деньги все украли еще до съемок, поэтому решили пригласить никому не известного режиссера, теплого от только что полученного диплома.
И всех актеров свеженьких – работать за кинокорм, потому что деньги все (см.выше).
В общем, ни один из актеров ничего не играл. Они скопом совершенно неправдоподобно лупились в камеру испуганными глазами, иногда нервно сглатывали и закатывали глаза, чтобы вспомнить свои незамысловатые реплики.
Молодой режиссер очень старался, чтобы на площадке воцарилась атмосфера дружбы и взаимовыручки, поэтому все сразу послали его в жопу, а он всё прыгал и пытался наладить отношения.
Ставить режиссерскую задачу актерам он еще не научился, да и ставить там было бесполезно, честно признаться.
С тех съемок прошло восемь лет, я специально слежу за этими актерами - никто из них нигде больше не снимался. А молодой режиссер ничего не снимал.
То есть они бы и научились держаться перед камерой – просто нужно прииграться, получить опыт, собственно, как и в любом деле. Но их не снимают.
А те, кого снимают замучили тереться своими рожами об экран.
Тут бы самое время подумать о реформе обучения.
Посмотреть, как там в Голливуде, может быть бы опыт перенять.
Почему они в каждом сериале открывают новые, совершенно необыкновенные лица, а мы зымызгали тут Петрова до дыр, смотреть стыдно.
Но этого почему-то не происходит.
Так что дримкаст у нас пока фиговенький.
 
Поймал новый дзен: увидел в ленте пост знакомого, чуть не написал комментарий, а потом думаю, я же его комментировал недавно, подумает же, что навязываюсь, или такой пожмёт плечами и «ну сколько можно».
Так ничего и не написал, теперь сижу и горжусь собой на пустом месте, потому что кто у нас самый тактичный.
До этого я сидел дома и спас много жизней, и это, конечно, было круче, но так тоже хорошо.