Татарстан

М

Миша

Старейшина
Что кроется за разговорами о неподписании договора между Казанью и Москвой?
Публикация в «Коммерсанте» про то, что договор о разграничении полномочий между федеральным центром и Татарстаном не будет перезаключен на новый срок, вызвал смятение в СМИ республики, которые перепечатали это известие с пометкой «Новость дня». Федеральное издание ссылается на свой источник в администрации президента России, который дал понять, что никакого договора Москва с Казанью заключать не собирается, и завершение срока действия нынешнего договора 24 июля 2017 года будет означать полное прекращение практики подобных договоров с любыми национальными республиками.
Одной из причин столь категоричной позиции Московского кремля, по мнению источника издания, может быть позиция первого заместителя руководителя администрации президента РФ Сергея Кириенко, который в бытность полномочным представителем президента в Приволжском федеральном округе с 2000 по 2005 год занимался приведением законодательства Татарстана в соответствие с федеральным. Однако Казанский кремль постоянно тормозил этот процесс, ссылаясь на наличие у него договора о разграничении полномочий, заключенного еще при президенте РФ Борисе Ельцине в 1994 году.
Вероятно, у Кириенко сохранились не вполне приятные воспоминания о работе с экс-президентом Татарстана Минтимером Шаймиевым, продолжающем и сегодня играть большую роль в регионе. Тогда же Шаймиев активно «ставил палки в колеса» молодому полпреду, публично заявляя возмущение появлением федеральных округов, на которые в 2000 году новый президент России Владимир Путин поделил территорию страны, а также демонстрируя неуважение к самой должности. Наблюдатели помнят, как полпред президента России приезжал в Казань, а президент Шаймиев уезжал в другой город республики или в отпуск, и Кириенко встречал кто-то рангом пониже. Хотя полпреды имеют статус вице-премьеров федерального правительства и по протоколу их обязаны встречать главы регионов.
После 2005 года Кириенко перешел на должность главы госкорпорации «Росатом», и его деловая карьера уже не пересекалась с Татарстаном. А вот обида могла остаться. Впрочем, Минтимер Шарипович быстро понял, что времена региональной вольницы при Владимире Путине не повторятся. В итоге Татарстану потребовалось подключение мощного лоббистского ресурса, чтобы «пробить» заключение второго договора о разграничении полномочий, не дожидаясь, пока первый договор, не имевший, кстати, срока действия, не будет отменен Москвой. Ведь тогда шло приведение всех региональных законов и подзаконных актов в соответствие с федеральными. И договор 1994 года ненароком могли признать недействительным. Но обошлось — в 2007 году продлили во второй раз, причем второму договору придали статус федерального закона, проведя его через Госдуму и Совет Федерации и установив срок действия в 10 лет.
Несмотря на то, что договор о разграничении полномочий является атавизмом «лихих 90-х», продуктом эпохи «парада суверенитетов», «элита Татарстана», а проще говоря, группа националистов-этнократов очень хотела бы его перезаключить, причем ее вполне устроит тот же самый договор 2007 года. В предыдущем было прописано, что органы власти Татарстана «устанавливают и взимают республиканские налоги», «осуществляют помилование лиц, осужденных судами Республики Татарстан» (т.е. создавалась своя судебная система, отдельная от российской), «решают вопросы республиканского гражданства», «устанавливают отношения с иностранными государствами», «создают Национальный банк», что давало все признаки суверенного государства. В договоре 2007 года этих пунктов уже не было, но сам факт его наличия позволял ощущать себя «особым регионом»: ведь у других республик и подобного договора с Москвой не было.
В этой связи весь 2016 год и первую половину 2017-го официальная Казань всячески стремилась убедить федеральный центр в том, что население Татарстана только и мечтает о пролонгации договора. Для доказательства «чаяний народа» провели и съезд татарских националистов, и съезд народов Татарстана. Все это должно было убедить, что новый договор о разграничении полномочий — насущная необходимость.
Однако Москве этот договор не дает ничего. Да, в 1994 году политически слабый центр согласился на договор с Татарстаном, объявившем к тому времени себя «суверенным государством, ассоциированным с Россией», поскольку желал сохранения республики в составе РФ. Т. е. тогда определенная политическая выгода для Москвы имелась. Однако к договору 2007 года политическая ситуация в стране качественно изменилась: вторая чеченская война (1999−2001) четко показала, что ожидает сепаратистов. Любая попытка организовать массовые беспорядки, как это практиковалось Казанским кремлем в начале 1990-х, когда татар из глубинки свозили на митинги в центр Казани на автобусах, уже невозможно было представить. Оставался путь закулисных торгов, длительных переговоров, регулярного лоббирования. И Москва в итоге согласилась, правда, текст договора 2007 года был максимально «урезан».
Следует отметить, что и сейчас, несмотря на панику, которая возникла после публикации в «Коммерсанте» у части националистической фронды, в Казанском кремле по-прежнему уверены в успехе. В этом автора материала заверил информированный источник в АП Татарстана. По его словам, вопрос подписания договора с Москвой уже решен. Только сделают это без лишнего шума. Лоббистский потенциал Казани очень большой, и в Татарстане всегда умели договариваться с Москвой.
Как же тогда можно объяснить появление информации о полном провале в этом принципиальном вопросе? Вероятно, «элита Татарстана» рано расслабилась, предложив своим лоббистам в Москве слишком низкую цену. Кроме того, Татарстан должен отдать «федералам» некие бонусы в виде республиканских активов.
Банальный набор обещаний сегодня уже не выглядят серьезным товаром. Высокий процент на выборах за «партию власти» и действующего президента России, сверхлояльность в каких-то вопросах, большие налоговые отчисления в федеральный бюджет и т. д. — все это дают и другие регионы, причем безо всяких договоров. А если какой-нибудь глава не выполнит разнарядку, то вскоре может попасть под ротацию. Поэтому требовать договор в обмен на высокий процент на выборах сегодня уже не получится. Таким образом, публикация в «Коммерсанте» — это своеобразный сигнал из Московского кремля — кремлю Казанскому.
Многие наблюдатели указывают, что за договор-пустышку федеральный центр попросит передать в его собственность то, что в свое время было приватизировано членами семей и приближенными «элиты Татарстана». Когда-то вся нефтяная промышленность Татарской АССР была союзной собственностью, однако организовав «парад за суверенитет», руководство ресублики в 1990-е годы приватизировало ее в свою пользу. Когда с Ельциным подписывали договор в 1994 году, это де-факто означало признание Москвой требований клана получить нефтяную промышленность. А сейчас Москва хочет вернуть себе ее. Такова цена: хотите себя считать «особым регионом», вести внешнеэкономическую деятельность, ощущать «суверенным государством», называться «президент Татарстана», — пожалуйста, но нефтянку необходимо вернуть. Или хотя бы поделиться.
Вопрос в другом: согласится ли на это Минтимер Шаймиев? Ведь в данном случае речь идет о доходах его сыновей (а теперь уже и внуков). Что важнее для «элиты Татарстана»: наличие «особого статуса», подкрепленного договором, или же личное богатство?
 
М

Миша

Старейшина
Договор о разграничении полномочий: Казанский кремль пошел ва-банк
Приближение окончания срока действия договора о разграничении полномочий между органами власти Российской Федерации и органами власти Республики Татарстан заставляет Казанский кремль серьезно нервничать. Тем более, что в федеральных СМИ участились сообщения о том, что Москва не собирается идти на уступки Татарстану. Во всех публикациях указывается на «источник в Кремле», который подтверждает, что практика заключения договоров о разграничении полномочий — это атавизм «лихих 90-х», а потому с ним пора покончить.
В Татарстане на подобные новости из Москвы реагируют двояко. С одной стороны, националистическая фронда стремится доказать, что договор с Москвой — это чуть ли не самая острая необходимость для каждого жителя Татарстана, это как вопрос жизни и смерти, и только наличие этого документа является залогом мира и стабильности. С другой стороны, в подобные увещевания не верят уже не только обыватели, но и часть самой элиты Татарстана. По крайней мере, связанные с ней политические персонажи дают понять, что не сильно-то и переживают на этот счет. Например, сенатор от Татарстана Олег Морозов заявил, что у договора с Москвой «уже нет сакрального значения», а депутат Госдумы РФ от Татарстана Фатих Сибагатуллин высказался, что «договор ничего нам не дает», и «я плакать не буду, если его не будет».
Показательно, что договор, как атрибут эпохи суверенитета, уже не воспринимается всей элитой Татарстана как нечто ценное. Цепляются за него только те, кто имел и продолжает иметь от него выгоду. Бенефициаром договора оставался все эти годы первый президент Татарстана, а ныне государственный советник Минтимер Шаймиев. В свое время ему удалось получить признание Москвы на приватизацию всей нефтяной промышленности республики, созданной в советское время. Приватизация же была проведена в интересах членов семей правящей верхушки Татарстана, чьи дети сегодня оказались в списках миллиардеров журнала Forbes.
Поэтому борьба за пролонгацию договора ведется именно частью «элиты Татарстана», для которой он — атрибут собственного благополучия. Именно она выдает его за необходимое условие «стабильности и межнационального мира».
При этом националистическая фронда демонстрирует готовность идти ва-банк. В частности, председатель Госсовета Татарстана Фарид Мухаметшин заявил, что «мы призываем продлить договор, чтобы не будоражить людей». Неужели опять пугают Москву толпами митингующих на площади Свободы в Казани, как это было на рубеже 1980-х — начале 1990-х годов, когда людей свозили на автобусах с районов и городов республики? Очевидно, что такие «страшилки» сейчас не пройдут. Если нечто подобное и произойдет, то отвечать за это придется пока еще президенту Рустаму Минниханову. А пугать кучкой татарских националистов из Союза татарской молодежи «Азатлык» или Татарского общественного центра уже не получится — выглядеть это будет просто жалко.
Тем не менее, страсти кипят. Сначала 26 депутатов Государственного совета Татарстана поддержали обращение к президенту России Владимиру Путину с просьбой продлить договор. Затем это обращение включили в повестку дня заседания Госсовета, и вот уже 83 депутата из присутствовавших проголосовали «за». В итоге обращение отправили. Правда, ответа на него пока нет.
Здесь примечательны несколько моментов: во-первых, почему из 100 депутатов Госсовета РТ за обращение проголосовали не все, если по заявлениям выступавших, «все народные избранники единогласно поддерживают необходимость продлить договор о разграничении полномочий». С чем это связано? Тут можно выдвинуть ряд предположений: либо все делали второпях, из-за чего успели получить одобрение только тех депутатов, кто был в Госсовете РТ в этот день (хотя при желании могли бы и всю сотню обязать прийти), либо остальные предпочли воздержаться, но сделали это не голосованием, а своей неявкой. Если второе верно, то это значит, что в среде «элиты Татарстана» нет прежней консолидации, которая была в период правления Минтимера Шаймиева.
Во-вторых, это обращение поручили озвучивать этнически русскому депутату Николаю Рыбушкину. Режиссеры этого политического спектакля, вероятно, исходили из того, что надо показать, будто и русское население поддерживает желание татарской элиты, т. е. что договор — это не прихоть националистической фронды, а его жаждет все население Татарстана. Собственно, ради этого, например, и организовывался III съезд народов Татарстана в апреле 2017 года. Тогда все диаспоры собрали не для того, чтобы они обсудили свои проблемы, а чтобы они дали понять: если им чего-то и не хватает, то это только договора о разграничении полномочий между Казанью и Москвой.
В-третьих, это сам текст обращения, в котором авторы стараются убедить Владимира Путина: «Договор стал важным фактором сохранения политической, межнациональной и межконфессиональной стабильности». Интересно, все остальные регионы России, которые не имеют этого документа, не имеют «политической, межнациональной и межконфессиональной стабильности»? Или такой пассаж в тексте: «Более четверти века консолидирующую роль как для Татарстана, так и для всех татар, проживающих в России и за ее пределами, играет институт республиканской президентской власти». Остальные национальные республики в России не имеют президентов, значит ли это, что титульные этносы, живущие в них и за их пределами, не консолидированы? Подобных нелепостей в тексте обращения много. Это лишь подтверждает, что его писали впопыхах. Впрочем, с другой стороны, как еще могли привлечь внимание татарстанские власти к своему обращению…
Надо сказать, что и сами идеологи татарстанской исключительности указывают, что процесс лоббирования перезаключения договора власти республики начали слишком поздно и не с таким напором, как это было в начале 1990-х годов или в середине 2000-х. На это, в частности, сетует директор Института истории Академии наук Татарстана Рафаэль Хакимов, занимавший в прежние годы пост политического советника Минтимера Шаймиева. Закулисная работа по продлению договора сейчас ведется значительно хуже, чем это было прежде: «Они совещаются в нашем аппарате президента, а надо сидеть в Москве, и Госсовет Татарстана шевелиться должен! Мы, продвигая договор, с 2005-го из Москвы не вылезали. И договор был утвержден, хотя противодействие было сильным», — так делился своими мыслями Хакимов с газетой «Вечерняя Казань» еще полмесяца назад.
В-четвертых, депутаты Госсовета РТ пугают Москву, что придется изменять Конституцию Татарстана, если не будет продлен договор. Но это вообще не аргумент для Москвы: так, после принятия Конституции Татарстана в 1992 году на протяжении 1990-х туда вносилось 15 поправок (а после ухода Минтимера Шаймиева в отставку в 2010 году Госсовет экстренно внес в Конституцию РТ поправки, вводящие статус госсоветника и защищающие его, — прим. EADaily ). Заметьте, делалось это не по указанию Московского кремля, который при Борисе Ельцине был политически слабым, а по указанию Казанского. Тогда Конституцию правили в угоду местной элите. После того, как к власти пришел Владимир Путин, он потребовал все региональные законы привести в соответствие с федеральными. И ничего, те же самые депутаты Госсовета РТ Конституцию Татарстана опять начали править. Так что, если потребуется, то и сейчас ее подправят. И ничего страшного не произойдет.
Допускаем, что демарш Казани по поводу окончания срока действия договора 2007 года и настойчивое требование его продлить преследуют и другую цель. Когда кто-то сильно возмущается и много кричит, достаточно не выполнить все требования, а пойти лишь на определенные уступки. Например, Москва может вместо нового договора о разграничении полномочий предложить определенные преференции Казани. И кто знает, может и весь этот шум из Татарстана по поводу договора преследует цель набить вес при политическом торге: мол, Казань смирится с отсутствием договора с Москвой, но взамен кое-что получит. Скажем, какие-нибудь федеральные инвестиции в большом объеме под какой-нибудь проект.
Не стоит списывать со счета и сильный лоббистский потенциал Казани. Да, срок действия договора истекает, но все решится в последний момент. Вспомним, как Татарстану в последние числа декабря 2014 года дали отсрочку на год для переименования должности президента республики. Даже депутаты Госдумы, позиционирующие себя как ярые унитаристы, проголосовали за это. Но в итоге Татарстан все равно не стал исполнять российское законодательство. Когда срок отсрочки закончился, в Казани просто сделали вид, что ничего не заметили.
Айдар Мубаракзянов, политолог
 
amat

amat

Старейшина
ПОЛИТИКА, 15 ИЮЛ, 10:14 112 343
СМИ узнали о решении Кремля по вопросу о должности президента Татарстана

Кремль готов сохранить должность президента Татарстана до истечения срока полномочий нынешнего главы республики Рустама Минниханова, узнал «Коммерсантъ». Ранее Владимира Путина об этом просили татарские депутаты

В Кремле готовы пойти навстречу депутатам Республики Татарстан и сохранить в республике наименование должности «президент». Об этом газете «Коммерсантъ» рассказал высокопоставленный источник в администрации главы России.

Пост президента Татарстана, по словам собеседника издания, российские власти могут сохранить до 2020 года. В этот же период, как уточнил источник газеты, истечет срок полномочий нынешнего главы республики Рустама Минниханова. Такое решение в Кремле, как пояснили «Коммерсанту», объясняют тем, что «народ республики голосовал на выборах именно за президента Татарстана». Однако после истечения срока полномочий Минниханова, по данным собеседника газеты, вопрос о наименовании высшего должностного лица республики будет решаться с учетом предложений, которые выработает комиссия, о создании которой шла речь в обращении Госсовета Татарстана к президенту Владимиру Путину. Этот документ был принят 83 местными парламентариями 11 июля.

Подробнее на РБК:
http://www.rbc.ru/politics/15/07/2017/5969c0bb9a79472e76e2de75?from=main
 
М

Миша

Старейшина
Владимир Путин в Казани: сигналы муфтиям и «символ власти» на память
Проходивший 24−25 января визит президента России Владимира Путинав Башкирию и Татарстан всеми наблюдателями рассматривается как часть его предвыборного турне. На это указывает и плотный график встреч — от студенчества до рабочих. Однако в Казани президент провел еще встречу с российскими муфтиями, которая стала знаковой и обозначила перспективную госполитику на данном направлении.
После встречи стало понятно, что, во-первых, российское государство и дальше намерено поддерживать систему отечественного исламского образования, пиком развития которой стало открытие в Татарстане Болгарской исламской академии (БИА), построенной при финансовой поддержке федеральных и региональных властей. Тем самым в стране подготовлена трехступенчатая модель религиозного образования для мусульман: от среднего (сеть медресе) до высшего (сеть исламских вузов) и академического образования (магистратура, докторантура).
Делается это не случайно, а с целью поддержки традиционного для России ислама и чтобы избежать необходимости в зарубежном обучении. Впрочем, эксперты отмечают и ряд недоработок при создании и деятельности Болгарской исламской академии, о которых президенту России не доложили. Среди таких, в частности, указывается недобор студентов и преподавателей и то, что российская система подготовки богословских кадров заменена на программы, привезенные зарубежными преподавателями.
Кроме того, в число учредителей Болгарской исламской академии запросился Координационный центр мусульман Северного Кавказа, чей председатель Исмаил Бердиев присутствовал на встрече в Казани. Пока учредителями БИА являются три муфтията — ДУМ Татарстана, Центральное ДУМ и Совет муфтиев России, отчего неофициально исламскую академию в Болгаре до сих пор воспринимали как «татарскую». Тем не менее, строить отдельную исламскую академию для кавказских мусульман в России вряд ли станут (часть мусульман Северного Кавказа придерживается шафиитского мазхаба, а у большинства мусульман Поволжья — ханафитский мазхаб — прим. EADaily). Но чтобы кавказские мусульмане не ощущали определенную обделенность, а исламская академия в Болгаре воспринималась как общероссийская, можно было бы включить Координационный центр мусульман Северного Кавказа в состав учредителей. Вероятно, и программы будут скорректированы с этим учетом.
Наконец, весьма любопытным является состав присутствовавших муфтиев на встрече с Владимиром Путиным. Помимо «традиционных» для подобного рода мероприятий Талгата Таджутдина, Равиля Гайнутдина, Исмаила Бердиева и муфтия Татарстана Камиля Самигуллина, на встрече были председатель Духовного собрания мусульман России, муфтий Москвы и Чувашии Альбир Крганов и муфтий Крыма Эмирали Аблаев. Присутствие Крганова, чья персона вызывает особенную неприязнь у Равиля Гайнутдина, воспринимающего его как своего конкурента, свидетельствует об окончательном включении Крганова в пул общероссийских муфтиев. А вот присутствие Эмирали Аблаева примечательно тем, что на встречу с Путиным не позвали другого регионального муфтия — муфтия Дагестана Ахмада Абдуллаева, в подчинении которого в разы больше мечетей, чем в Крыму (приблизительно 350 к 2000). Это самый крупный муфтият в России.
Не исключаю, что подобная избирательность связана с тем, что в конце декабря 2017 года жена муфтия Дагестана Айна Гамзатова попыталась выдвинуть свою кандидату на президентских выборах, что, честно говоря, выглядело очень странно, поскольку традиционные мусульмане лояльны действующему главе государства. Впрочем, из этой затеи ничего не вышло: ЦИК РФ не стал регистрировать Гамзатову, поскольку она не смогла подготовить соответствующие документы. Возможно, это такой символический сигнал муфтияту Дагестана, заигравшемуся в политику.
Завершая тему встречи с муфтиями, следует отметить еще одну деталь. Кремль старается демонстрировать особое положение верховного муфтия России Талгата Таджутдина как духовного лидера мусульман страны для светских властей. Это единственный российский исламский деятель, которого президент России принимает персонально в Кремле. Так было и в 2011 году, когда главой страны был Дмитрий Медведев, посещавший в Уфе офис ЦДУМ, так было и во время нынешнего визита Путина в Уфу, когда он встретился с Таджутдином в его резиденции.
Внимание федеральных СМИ привлекло то, что Владимир Путин отправился навещать экс-президента Татарстана, госсоветника Минтимера Шаймиева, оказавшегося накануне в больнице. Несколько дней назад Шаймиеву исполнился 81 год, а тут он так некстати заболел, причем речь шла о срочной госпитализации. Визит президента России вместе с главой Татарстана Рустамом Миннихановым в больничную палату к Шаймиеву, который в преддверии президентских выборов стал доверенным лицом Путина, это, с одной стороны, проявление чисто человеческой заботы, а с другой стороны, выражение признательности за то, что Шаймиев успешно завершил строительство исламской академии в Болгаре. Следует признать: комплекс зданий со всей инфраструктурой был возведен в весьма короткие сроки: 4 ноября 2015 года был дан старт строительству БИА — одновременно с началом строительства возрождаемого собора Казанской иконы Божьей матери, а уже в 2017 году академия начала функционировать.
Исключительно экономические вопросы обсуждались в ходе отдельного разговора Путина и Минниханова, проходившего в Казанском федеральном университете, куда президент России приехал для телемоста с ректорами других федеральных университетов, созданных по его указанию в 2010 году. Минниханов рассказал главе государства о специнвестконтракте для Татарстана (разрешенный с 2015 года в России инструмент предоставления налоговых льгот иностранному инвестору — прим. EADaily). О деталях того разговора неизвестно, но на видео заметно, что Минниханов рассказывает о чем-то, сильно волнуясь.
Также в присутствии Путина в Казани был заключен контракт между Казанским авиационным заводом имени С.П. Горбунова и Министерством обороны на общую сумму в 150 млрд рублей (что обеспечило занятость примерно 2000 специалистов до 2027 года), был дан старт работе новых установок по гидроочистке нафты (жидкой углеводородной смеси) и по изомеризации на комплексе НПЗ ТАНЕКО. Состоялась также встреча Путина с участниками Всероссийского образовательного форума студенческих клубов «Вместе вперед!» и с экипажем «КАМАЗ-мастер», выигравшим ралли «Дакар-2018″, которых представил президенту России гендиректор ОАО» КАМАЗ" Сергей Когогин, являющийся доверенным лицом Путина в период предвыборной компании.
Особо можно отметить, что визит президента России сопровождался демонстрацией лояльности со стороны местной «элиты» вплоть до подобострастия. Своего рода кульминацией стало вручение Путинуизготовленной в его честь тугры (символа власти) — вышитого золотыми нитями на черном бархате арабскими буквами полного имени президента России. Со стороны это смотрелось как выражение верноподданических чувств в духе чисто восточных традиций.
Ранее наблюдатели отмечали, что Рустаму Минниханову давно пора определиться, кто он? Либо часть местной националистической фронды, которая всячески пытается отстоять атрибуты суверенитета, полученного в начале 1990-х, либо член «команды Путина». Усидеть на двух стульях не получится: можно упасть.
Однако публично никаких политических вопросов за все время визита президента РФ в Казань затронуто не было. Никто не вспоминал и даже не заикался о договоре о разграничении полномочий, который не был перезаключен летом 2017 года, ни о «языковом вопросе», т. е. ни о чем таком, от чего впадали в истерику татарские националисты. А это значит, что для Минниханова визит Путина в Казань — это своего рода подтверждение, что глава Татарстана все-таки входит в «команду».

Айдар Мубаракзянов, политолог
 
М

Миша

Старейшина
Один из лидеров национал-сепаратистов сбежал из Татарстана на Украину
Один из лидеров татарских национал-сепаратистов, бывший председатель Набережночелнинского отделения Всетатарского общественного центра (ВТОЦ) Рафис Кашапов эмигрировал на Украину. Об этом он сообщил на своей странице в социальной сети «Facebook.
До этого Кашапов вышел из заключения в исправительной колонии в Республике Коми, где отбывал 3 года по статьям 280.1 (призывы к нарушению территориальной целостности страны) и 282 (возбуждение ненависти либо вражды) УК. Ему также было запрещено в течение 2-х лет заниматься общественной деятельностью с использованием сети Интернет. Последнее Кашапов проигнорировал сразу, начав проявлять активность в социальных сетях. Соответственно, это позволяет МВД за ним установить административный надзор, что подтвердил и сам Кашапов, указав, что соответствующий иск от правоохранительных органов уже направлен в Набережночелнинский городской суд.
«Когда я вышел из колонии (27 декабря 2017 года), я еще не принял решение, что уеду из России. Но после освобождения ко мне начали приходить полицейские и сотрудники спецслужб, приглашали меня в отдел — началось давление. Потом один из сотрудников сказал мне: «Если не уедешь, ты опять сядешь. Суд по административному надзору необходим, чтобы временно тебя удержать, а в дальнейшем в отношении тебя будет возбуждено уголовное дело, по которому ты получишь от пяти до семи лет реального срока», — пояснил Кашапов порталу «Idel.Реалии» (СМИ, признанное в России иностранным агентом — прим. EADaily).
Не дожидаясь исхода дела, Кашапов выехал из России вначале в Белоруссию, а уже из Минска прилетел в Киев. Там он был гостеприимно принят лидерами «Меджлиса крымскотатарского народа» (запрещен в России — прим. EADaily) Мустафой Джемилевым и Рефатом Чубаровым.
Сейчас Рафис Кашапов намерен просить политическое убежище в одной из стран, которую пока не называет. Вполне вероятно, что это может быть Польша, где уже живет его родной брат Нафис Кашапов, уехавший из России в 2005 году (в феврале 2016 года в отношении него Следственным управлением Следственного комитета РФ по Республике Татарстан возбуждено уголовное дело по статье 282 УК РФ за антироссийские пикеты, организованные на территории Польши и Германии — прим. EADaily). Весьма характерно, что Турцию, к которой многие из татарских националистов испытывают политические симпатии, он отверг сразу: «Мне предлагали Турцию, но мне сказали, что Эрдоган дружит с Путиным и может меня сдать». Сам он надеется, что его пребывание на Украине, где он, по его словам, «стал свободным человеком», пройдет благополучно: «Я думаю, президент Украины Петр Порошенко меня не сдаст».
Эмиграцию Кашапова поддержали в Татарстане другие национал-сепаратисты, многие из которых в последние годы оказались под пристальным вниманиемправоохранительных органов. Более того, в 2017 году Набережночелнинское отделение ВТОЦ, которое многие годы до своего заключения возглавлял Рафис Кашапов, было признано экстремистской организацией, а в отношении всей организации в настоящий момент проходят следственные действия.