Вопросы языкознания

Техник

Не майор
Писатель и педагог Александр Пыльцын в далеком 1994 году написал отличный стих, используя почти все английские неправильные глаголы в одном произведении.
Я кирпичик throw-threw-thrown, (бросать)
Он в окошко fly-flew-flown, (летать)
Меня дядя catch-caught-caught, (ловить)
К папе с мамой bring-brought-brought. (приводить)
До сих пор я удивлен -
Fling-flung-flung откуда он? (выскакивать)
Cling-clung-clung за воротник, (цепляться)
Ох и вредный же старик!
Я, конечно, say-said-said, (говорить)
Что разбил окно сосед,
Он меня не hear-heard-heard, (слышать)
Как на казнь меня ведет.
Я опасность feel-felt-felt (чувствовать)
И готов был kneel-knelt-knelt... (встать на колени)
Ох и сильно мне попало -
Cost-cost-cost стекло немало!!! (стоить)
Болван с Прохвостом целый день
Вдвоем играли в «дребедень».
«Я win-won-won». — сказал Болван, (выигрывать)
Ты lose-lost-lost, — сказал Прохвост! (проигрывать)
Забияки fight-fought-fought (драться)
Их никто не разведет
Уже оба weep-wept-wept (плакать, хныкать)
Воспитатель sleep-slept-slept (спать)
Я в буфете buy-bought-bought (покупать)
Первоклассный бутерброд,
За него я pay-paid-paid, (платить)
В классе в парту lay-laid-laid (класть)
И совсем не think-thought-thought, (думать)
Что сосед его умнет.
А теперь мне очень грустно -
Smell-smelt-smelt он очень вкусно! (пахнуть)
Пол метлою sweep-swept-swept, (подметать)
Дом в порядке keep-kept-kept, (содержать)
Learn-learnt-learnt усердно буду (учиться)
Sew-sewed-sewn и мыть посуду (шить)
Shine-shone-shone все вокруг — (сиять, блестеть)
Будет счастлив мой супруг.
Каждый должен know-knew-known, (знать)
Что когда -то grow-grew-grown. (расти, вырастать)
Так давайте dream-dreamt-dreamt (мечтать)
Выйти замуж без проблем!
Drink-drank-drunk ужасно много (пить)
Наш соседский дядя Гога.
Он forget-forgot-forgotten (забывать)
Про семью и про работу
И, понятно, have-had-had(иметь)
Он ужасно много бед.
Он такое do-did-done, (делать)
Когда был смертельно пьян!!!
По-пластунски creep-crept-crept, (ползать)
Как ребенок weep-wept-wept. (плакать)
Очень многим hurt-hurt-hurt (вредить)
Дядя Гога-обормот.
С управдомом fight-fought-fought (драться)
Угрожал, что shoot-shot-shot. (стрелять)
Своего же друга — Гришку
Strike-struck-struck по носу книжкой. (ударять)
Нос, конечно swell-swelled-swollen — (опухать)
Друг был очень недоволен.
Freeze-froze-frozen в морозилке (замораживать)
Своего кота Мурзилку,
А однажды break-broke-broken (разбивать)
В нашем доме восемь окон.
Объявил в семье войну,
Bind-bound-bound свою жену. (связывать)
Draw-drew-drawn в тетрадке сына (рисовать)
Неприличную картину.
От него жена и дети
Hide-hid-hidden в туалете. (прятаться)
Слух ужасный spread-spread-spread (распространять)
Будто — жулик наш сосед.
Анонимку send-sent-sent, (посылать)
Мол, steal-stole-stolen он цемент. (красть)
Он с балкона взял за моду
Spit-spat-spat на пешеходов. (плевать)
Lean-leant-leant через перила (нагибаться)
И хохочет, как горилла!
Ну, в итоге, fall-fell-fallen (падать)
Прямо с этого балкона.
Write-wrote-written на стене, (писать)
Ride-rode-ridden на слоне, (ездить)
А к тому же, в зоосаде
Be-was-been у львов в ограде. (быть)
Seek-sought-sought чего-то там (искать)
На закуску под сто грамм.
А недавно bite-bit-bitten (кусать)
У подъезда тетю Виту.
Дед и бабка find-found-found (находить)
Пса породы Бассет-Хаунд.
Очень близок старикам
Пес become-became-become. (становиться)
Give-gave-given дед ему (давать)
Дорогую бастурму -
Надо ж псину feed-fed-fed (кормить)
Чем-то вкусным на обед.
Сами сала и котлет
Старики не let-let-let. (позволять)
Раньше бабка sit-sat-sat, (сидеть)
Knit-knit-knit себе жакет, (вязать)
А теперь ей дед велит
Это дело quit-quit-quit; (бросать, прекращать)
Нынче бабушка и дед
Жизнь другую lead-led-led: (вести)
Дед с улыбкой дремлет в ванне,
Бабка dwell- dwelt-dwelt в чулане, (обитать)
Пес в кровати lie-lay-lain, (лежать)
Как эмир страны Бахрейн
Клад искал один чудак,
Целый месяц dig-dug-dug, (копать)
Find-found-found, устав вконец, (находить)
Металлический ларец!
И, конечно, think-thought-thought, (думать)
Что богато заживет.
Он так страстно strive-strove-striven (стремиться)
Все иметь и thrive-throve-thriven! (процветать)
Take-took-taken он топор (брать)
И сорвал с ларца запор...
Перед тем, как открывать
Go-went-gone домой поспать. (идти)
И всю ночь во сне чудак
Drive-drove-driven «Кадиллак», (водить)
Eat-ate-eaten ананасы (есть)
И копченые колбасы
Fly-flew-flown за облаками, (летать)
Hold-held-held свой клад руками, (держать)
Spend-spent-spent на ветер деньги (тратить)
Build-built-built себе фазенды...(строить)
А когда он wake-woke-woken, (просыпаться)
То ни слова speak-spoke-spoken (говорить)
(ведь минуты сочтены),
Leave-left-left свои штаны, (оставлять, забывать)
Run-ran-run во весь опор, (бежать)
Find-found-found лишь... свой топор! (находить)
Глянь, рогатку Баламут
В свой кармашек put-put-put (положить)
И begin-began-begun (начинать)
Хулиганить хулиган!
Он подушку cut-cut-cut, (резать)
Брата в ванной shut-shut-shut, (закрывать)
Все газеты light-lit-lit, (поджигать)
Собачонку hit-hit-hit, (бить)
Он соседу ring-rang-rung (звонить)
И, конечно, run-ran-run. (бежать)
Он совсем не think-thought-thought, (думать)
Что милиция придет.
Как-то раз в кошмарном сне
Hang-hung-hung я на стене, (висеть)
А в другой раз see-saw-seen, (видеть)
Будто пил я керосин!
Что за чушь мне ночью снится-
То я fly-flew-flown, как птица, (летать)
То я swim-swam-swum в фонтане, (плавать)
Lie-lay-lain одетый в ванне, (лежать)
То учительницу нашу
Teach-taught-taught готовить кашу! (обучать)
То соседку-тетю Глашу
Make-made-made пить простоквашу! (заставлять)
А сегодня be-was-been (быть)
Просто форменный кретин:
Steal-stole-stolen барабан, (красть)
Beat-beat-beaten, как шаман! (колотить)
Не поверите вы мне,
Но однажды я во сне
Speak-spoke-spoken со Сталлоне? (разговаривать)
Sing-sang-sung вдвоем с Мадонной. (петь)
А с актрисой Шерон Стоун
Leap-leapt-leapt, как будто клоун! (скакать)
Tell-told-told об этом маме — (рассказывать)
Мама burst-burst-burst слезами. (разразиться)
Украинскому Премьеру
Sell-sold-sold вагон фанеры! (продавать)
Джуди Фостер — мне она
Weave-wove-woven шарф из льна. (ткать)
Что все это mean-meant-meant, (значить)
Как все это understand,
Understood и understood (понимать)
Что за этим stand-stood-stood? (стоять)
Только раз был сон — как сон:

Я get-got-gotten миллион! (получать)
 
Последнее редактирование:

Техник

Не майор
Самые популярные сокращения английского
2moro – Tomorrow. Завтра
2nite – Tonight. Сегодня вечером
BRB — Be Right Back. Сейчас вернусь
BTW — By The Way. Кстати
B4N — Bye For Now. А пока, пока.
BFF — Best Friends Forever. Лучшие друзья навсегда
DBEYR — Don’t Believe Everything You Read. Не верь всему, что ты читаешь.
GR8 — Great. Замечательно.
ILY — I Love You. Я тебя люблю.

IMHO — In My Humble Opinion. По моему скромному мнению.
IRL — In Real Life. В реальной жизни
ISO — In Search Of. В поиске
J/K — Just Kidding. Просто шучу
L8R – Later. Позже
LOL — Laughing Out Loud. Громко смеюсь.
NP — No Problem -or- Nosy Parents. Нет проблем или любопытные родители.
OMG — Oh My God. О, Господи.
OT — Off Topic. Не по теме.
POV — Point Of View. Точка зрения.
RBTL — Read Between The Lines. Читай между строк.
THX or TX or THKS – Thanks. Спасибо
TMI — Too Much Information. Слишком много информации.
TTYL — Talk To You Later. Поговорим позже.
TYVM — Thank You Very Much. Большое спасибо.
WYWH — Wish You Were Here. Я бы хотел, чтобы ты был(а) здесь.
WTF — What The Fuck. Какого чёрта.
XOXO — Hugs and Kisses. Целую, обнимаю.
К слову, в английском языке вообще довольно распространено сокращение слов:
Lab (laboratory) – лаборатория
TV (television) – телевидение
Exam (examination) – экзамен
Ad (advertisement) – объявление
Case (suitcase) — портфель
Mum (mother) – мать
Phone (telephone) — телефон
Board (blackboard) — доска
Fridge (refrigerator) — холодильник
Bike (bicycle) – велосипед
Dad (father) — отец
Flu (influenza) – грипп
Разумеется, употребляются и стандартные аббревиатуры делового общения:
Mr (Mister) — мистер
Mrs (Mistress) — миссис
Dr (Doctor) — доктор
St (Saint / Street) – святой или улица
etc. – and so on — (латинское et cetera) – и так далее
i.e. – that is to say — (латинское id est) – то есть
NB – please note – (латинское nota bene) – заметь хорошо, на заметку
RSVP – please reply – (французское repondez s’il vous plait) – отвечать на приглашение
e.g. – for example – (латинское exempli gratia) – например
 

Zema

Странная неустановленная личность ОС ГРУ ГШ МСХ РФ
Писатель и педагог Александр Пыльцын в далеком 1994 году написал отличный стих, используя почти все английские неправильные глаголы в одном произведении.
Супер! То, что нужно. Придется кому-то зубрить все новогодние праздники.
 

Техник

Не майор
😎
Бежит лиса по лесу. Вдруг слышит громкое "Кукареку!!!". Она прыгает на звук в кусты, предвкушая добычу. В течении нескольких минут оттуда доносится шум непонятной возни. Наконец выходит волк, застёгивая ширинку. Потянулся и говорит: "Хорошо знать иностранные языки."
 

Semich

Старейшина
«И ты Вы , Брут, продался большевикам?»
Ну, если уж такая глыба клуба как ЛевМих употребляет такое...:roll:
Что делать, куда бежать? :mrgreen:
Кто наигрался с проявителями-закрепителями-глянцевателями, тот с удовольствием применяет к современным процессам слова "фотки" и "сфотал".
 

Техник

Не майор
Semich, ваш покорный слуга успел наиграться ещё со стеклянными пластинками и фотоаппаратом с гофром.
Но фу, такое просторечие. Есть фото, сделать фото, сфотографировать.
 

Semich

Старейшина
Semich, ваш покорный слуга успел наиграться ещё со стеклянными пластинками и фотоаппаратом с гофром.
Но фу, такое просторечие. Есть фото, сделать фото, сфотографировать.
Впрочем, "фото", это тоже устоявшееся просторечное производное от "фотография". Чуть менее просторечное, чем "фотка", и без претензий ни на мастерство, ни на искусство. Чпок - и фотка!
Гы!!! Давай так: художник делает фотографию, мастер делает фото, все прочие - фотки, просто фотки. Идёт?
 

timsz

Старейшина
@Semich, ваш покорный слуга успел наиграться ещё со стеклянными пластинками и фотоаппаратом с гофром.
Но фу, такое просторечие. Есть фото, сделать фото, сфотографировать.
Фото, сфотографировал - это как раз про пластинку с гофром. А одна из тысячи, сделанных мыльницой или мобилкой с разрешением 0.3 Мпикс - это фотка. ))
 

hohol

Старейшина
Вот оно как!
«Не держите украинцев за дураков»
Говорить «на Украине» на практике означает соучаствовать в зомбировании русских людей идеей о том, что Украина является «недогосударством», в отношении которого действует не международное право, а «право сильного».
 

Irreligious

Старейшина
Говорить «на Украине» на практике означает соучаствовать в зомбировании русских людей идеей о том, что Украина является «недогосударством»,
Вроде бы автор 1972 г.р., так что при СССР наверняка успел принять участие в сабж зомбировании. Что касается его нынешних телег то..
В июне 2015 года переехал на Украину[12]. С июня 2015 года по настоящее время является заместителем генерального директора первого крымскотатарского телеканала ATR. Ведущий программы «Крымский вопрос»[13].
Следовательно хочет убедить своих новых хозяев в своей собачьей преданности и безусловной полезности.
в отношении которого действует не международное право, а «право сильного».
и таки автор верно сказал, поскольку основа международного права и есть "право сильного", кто сильнее - тот и прав
 

Техник

Не майор
Отмена «ятя» и «фиты» стала трагедией для русского языка
е 1918 года советская власть приняла декрет «О введении новой орфографии», предписывавший печатать все газеты, журналы, книги и официальные документы по другим правилам.
Из алфавита исключались буквы «ять», «фита», «и десятиричное», заменяясь на е, ф и и. Устранялся твердый знак ъ после согласной в конце слова. Приставки, заканчивавшиеся на з, перед глухими согласными превращались в приставки на с. В родительном падеже прилагательных, причастий и местоимений вместо аго/яго требовалось писать ого/его. В именительном и винительном падеже женского и среднего рода множественного числа прилагательных, причастий и местоимений вместо ыя/iя ые/ие. В родительном падеже единственного числа личного местоимения женского рода вместо ея ее. Наконец, из замены «ятя» на е делались исключения: вместо множественного числа именительного падежа женского рода оне надлежало писать они, а вместо женского рода одне, однех, однемиодни, одних, одними.
Вот вроде бы и вся реформа. Провести ее на территории, контролируемой большевиками, большого труда не составляло – все печатные средства там были захвачены советской властью и полностью контролировались, действовала цензура, мимо которой ни один «ять» не проскочит. Революционные матросы реформировали орфографию просто – они ходили по типографиям и уничтожали литеры запрещенных букв. А так как буква ъ была и запрещена, и не запрещена, революционное сознание пролетариата, теряясь перед этой апорией, решило действовать по-большевистски – ее тоже уничтожали. Еще многие десятилетия значительная часть советских книг и большинство газет печатались с «апострофом» – диакритическим знаком вместо твердого: «С`езд ВКП(б)».
Реформа обсуждалась еще до революции – учительские съезды жаловались на то, что крестьянские дети изнемогают, заучивая слова с «ятями», и это мешает им постигать грамоту. Академия наук даже создала специальную Орфографическую подкомиссию, в которой верховодили известные лингвисты Фортунатов и Шахматов. Однако это не делало реформу строго научной, если в таком деле вообще была возможна научность: реформаторы руководствовались своими идеологическими или научными предубеждениями.
Академик Ф. Ф. Фортунатов был виднейшим представителем лингвистической школы младограмматиков, которая всегда и во всем искала строгие фонетические соответствия. Из двух принципов правописания, смешанных в русской орфографии – исторического (как принято) и фонетического (как слышится) – Фортунатов, как и многие другие сторонники реформы, защищал второй. А потому фанатично боролся с «ятем», который в его представлении являлся чистой фонетической бессмыслицей, не соответствуя никакому живому звуку, отличавшемуся от е (на деле многие защитники нереформированной орфографии этот звук слышат, но это может быть и плодом их воображения).


Фото: РИА «Новости»


С «фитой», которая разбивала изящное написание его инициала через тройной ферт, требуясь в отчестве «Федорович», Фортунатов воевал по личным причинам.
Академик Шахматов был видным диалектологом, то есть работал с устным звучанием слов. В его представлении история русского языка сводилась по большому счету к истории устной речи, которая якобы зеркально отражается в письменных памятниках. Его же работы с письменными текстами (анализ русского летописания) внесли в эту сферу столько произвольных гипотез и фантастических загогулин, что историки их не разгребли и за сто с лишним лет.
При этом Алексей Александрович был пламенным кадетом, сторонником всяческого прогресса и освящал своим научным авторитетом многочисленные сомнительные новшества, например появление «украинцев».
Предложения академиков были встречены в штыки и научным сообществом, и общественностью, и особенно писателями и поэтами, которых реформа лишала многих выразительных средств. Не было никаких признаков, что царь эту реформу примет. Но пришло Безцаря, Временное правительство собрало ученых (уже без умершего Фортунатова, но под руководством Шахматова) и еще раз утвердило реформу, которую, впрочем, никто принимать не захотел. Слишком очевидна была параллель с лишением двуглавого орла короны и отменой отдания чести в армии, приведшей к ее скорому распаду.
Большевики уже никого ни о чем не спрашивали. Они просто приняли два декрета – первый, января 1918-го, относился только к советским официальным изданиям, второй, проводившийся в жизнь в атмосфере красного террора, был уже всеобщим. Даже на тех, кто был согласен с содержанием реформы и сам над нею работал, она произвела самое тягостное впечатление.
Это был акт диктатуры, уверенной в своем праве корежить жизнь общества и конструировать утопический новый мир.
Исправление букв шло в одном ряду с исправлением дат на календаре, нападением на церкви, вскрытием мощей и закапыванием взятых в заложники представителей «черносотенной буржуазии».
Шахматов тяжело переживал свою причастность к происходившей культурной катастрофе. «В том что происходит, отчасти и мы виноваты, – говорил он летом 1918-го, еще до того, как реформа стала принудительной. – Заседание, в котором мы приняли новую орфографию, было большевицким... Мы тоже разрушители». Увы, прозрение было слишком поздним: летом 1920 года Шахматов умер в Петрограде фактически от голода. Свои последние труды он печатал по старой орфографии.
Но вернемся в ту пору, когда агитация за новую орфографию велась при помощи языка, а не маузера. Тогдашние выступления сейчас производят странное впечатление. Например, широко применялся аргумент от экономии бумаги – целых 3,5% за счет победы над «ером», правда, за счет утолщения i до и полпроцента отъедались обратно.
Особенный упор делался на потребности массового образования крестьянства, которому принятая на тот момент орфография якобы ужасно мешала. В этом было сразу два лукавства.
Во-первых, подавляющее большинство молодых крестьян-призывников к тому моменту уже были грамотными, и никакой «ять» им помехой не стал. Естественная смена поколений, осуществление намеченной царем перед войной школьной программы и введение образования для женщин сделали бы Россию страной поголовной грамотности без всякого красного «ликбеза». Напротив, революция с сопутствующими потрясениями задержала распространение грамотности на много лет.
Во-вторых, борьбу с безграмотностью реформа никак не упростила, она лишь заменила одни ошибки другими, более грубыми. Ошибиться в «яте» стало невозможно из-за упразднения «ятя», зато сплошь и рядом пошли ошибки в том самом суффиксе, который советская власть якобы приблизила к народу: «любимаво», «единственава», поскольку измышлявшие реформу академики оказались слишком образованными людьми, чтобы заменить -аго на -аво, как на самом деле говорят большинство великороссов, а не на -ого, как никто и никогда не говорит. Иными словами, одну книжную норму заменили на другую, фонетически еще более далекую от живой речи.

Помогло ли это при борьбе с безграмотностью? Нет. Зато помогло прятать безграмотность.
Новая упрощенная орфография делала ошибки вчерашних пролетариев, превратившихся в партсекретарей и чекистов, менее бросающимися в глаза.
Много говорилось при пропаганде реформы и о том, что язык развивается и потому правописанию надо учитывать новые реалии, чтобы не отстать от времени. Аргумент в высшей степени абсурдный.
Во-первых, исторический принцип правописания, господствующий в английском языке уже много столетий, не помешал ему стать ведущим языком глобального информационного мира, притом что этот язык меняется гораздо активней и быстрее (и географически многовекторней), чем довольно консервативный русский. Никто не пытается требовать от англосаксов писать: "Du iu spik inglish?" – "Es ai du! Hau ai kenfajnd Solcbereckij kafidral?"
Во-вторых, если реформировать правописание каждый раз, когда в языке сдвигается фонетика (не забудем о том, что в разных географических районах одного и того же языка, не говоря о диалектах, она разная), то реформу придется проводить каждые несколько десятилетий, учитывая в том числе и преходящие языковые моды, вроде «падонкаффского» произношения, популярного полтора десятилетия назад.
В-третьих (и в главных), язык развивается не то чтобы быстро. Без искусственных языковых катастроф, вроде тех, что устроили Петр I или большевики, язык на протяжении жизни одного человека практически не меняется.
Упомянутые выше младограмматики сформулировали теорию языковой непрерывности – представители соседних диалектов или следующих друг за другом поколений прекрасно друг друга понимают, а вот на противоположных концах понимания уже нет никакого.


Справедлива эта теория или нет, но факт остается фактом – современному русскому горожанину не составит особого труда понять речь протопопа Аввакума, которая покажется ему дедушкиным сельским говором, притом что она имеет от нашего языка не только лексические, но и грамматические отличия:
«Курочка у нас черненька была; по два яичка на день приносила робяти на пищу, Божиим повелением нужде нашей помогая; Бог так строил. На нарте везучи, в то время удавили по грехом. И нынеча мне жаль курочки той, как на разум прийдет. Ни курочка, ни што чюдо была: во весь год по два яичка на день давала; сто рублев при ней плюново дело, железо! А та птичка одушевлена, Божие творение, нас кормила, а сама с нами кашку сосновую из котла тут же клевала, или и рыбки прилучится, и рыбку клевала; а нам против тово по два яичка на день давала. Слава Богу, вся строившему благая!»
Между нами две реформы правописания и букваря – петровская и большевицкая. При этом рукописный текст Аввакума подавляющему большинству из нас будет действительной непонятен – именно потому, что нас разделили две реформы письменности, безжалостно вычеркивавшие так называемые лишние буквы.
Этот факт вскрывает, пожалуй, главный секрет и главную трагедию реформы. Большевики, как и ранее Петр Великий, руководствовались не столько стремлением открыть дорогу к знаниям, сколько прямо противоположным – стремлением перекрыть ее.
Целые пласты книжной культуры оказывались от умеющих только «по-новому» за семью печатями. Императору-реформатору было важно, чтобы вместо старых церковных книг и летописей новое поколение образованных людей читало арифметику, тригонометрию и «Юности честное зерцало». Большевикам было столь же важно, чтобы встраиваемые в новый быт пролетарии испытывали дискомфорт (иногда физический) от старых книг и могли легко переваривать преимущественно «Переписку Энгельса с Каутским».
А там уже могло прокатить что угодно, включая цензурные метаморфозы слова «Бог», которое строго-настрого наказали печатать только со строчной буквы (в вышеприведенном тексте Аввакума, даваемом по изданию 1963 года, все прописные в имени Божием я проставлял вручную).

При этом на Сатану запрет не распространялся.
В результате в изданном в СССР в 1976 году в составе тридцатитомного собрания сочинений Достоевского романе «Бесы» (и без того фактически запрещенном) содержалось прямо-таки графическое богохульство: «Но Сатана знает бога; как же может он отрицать его».
Иногда конспирологам казалось, что превращение приставки без в бес (до невероятности некузявое) изобретено было лишь для того, чтобы «бес-препятственно» поминать нечистого.
Еще дореформенная орфография с ее «ятями» и «ерями» в конце слов, конечно, подавляла бы развитие лингвистической раковой опухоли советской эпохи – всевозможных сокращений и аббревиатур. В мире «ятей» «Абырвалгу» было не слишком комфортно. «Главначупръ» с «ером» на конце выглядел бы абракадаброй, а не заклинанием высшей власти.
За сто лет результат достигнут. Среднестатистический обыватель, не отягощенный приступом к гуманитарному образованию, откладывает книгу, изданную по прежним нормам правописания, заявляя, что он «не читает на старорусском». Ему искренне кажется, что это другой язык.
Между среднестатистическим носителем новой орфографии и классической русской литературой в иных случаях встает стена едва ли не выше, чем между нами и Аввакумом. Не буду приводить хрестоматийного примера про «мир» и «мiр», обыгрываемые Толстым в его эпопее. Возьмем пушкинского «Пророка»: «и жало мудрыя змеи / в уста замершие мои / вложил десницею кровавой» – 95% читателей расскажет вам, что здесь сказано «жало мудрое змеи», а не «жало мудрой змеи».
Но Пушкина хотя бы печатают по-старому. Куда меньше повезло Блоку (кстати, категорическому противнику реформы) – его стихотворение «Россiя» новая орфография попросту переписала. В оригинале было: «Россия, нищая Россия, / Мне избы серыя твои, / Твои мне песни ветровыя – / Как слезы первыя любви!».
Блоковские слезы первой любви превратились в советских изданиях в «слезы первые любви». Из того, кто любит Россию как свою первую любовь, самую горячую, нежную и чистую, поэт превратился в нытика, который плачет каждый раз, как полюбит (наверное, от горя и жалости к себе), и примерно так же относится к России.
Разумеется, этот культурный дефолт у многих вызвал искреннее возмущение. Иван Бунин не мог видеть книг, изданных «по-новому». Иван Ильин называл новое правописание «кривописанием» и посвятил ему специальную обличительную работу. Владимир Набоков в русскоязычный период своего творчества отказывался отдавать романы в издательства, печатающие по большевицкой орфографии. Дмитрий Лихачев получил в 1928 году пять лет Соловков за доклад о старой орфографии, в котором он рассматривал советскую реформу не как шаг вперед – к развитию, а как шаг назад – к примитивизации языка.
С того момента, как пресс коммунистической диктатуры с русской словесности снялся, появилась возможность для восстановления использования исторической русской орфографии хотя бы в частном порядке. Прошла волна репринтов дореволюционных изданий, компьютерный набор создал возможности легкой публикации новых текстов и перенабора старых.


У либеральных кривляк моды на «яти» и «еры» быстро прошла, как только старое стало ассоциироваться не просто с «антисоветским», а действительно со старым – православием, самодержавием и русской народностью.
Но людей, пишущих по историческим правилам более-менее правильно, довольно много. Издаются даже специальные пособия по русскому правописанию, такие как книга М. С. Тейкина «Заметки о русском правописании». Существуют издательства, как нижегородская «Черная Сотня», ориентированные преимущественно на дореформенную орфографию.
Реалистично ли вернуться к этой орфографии всем обществом?
Сложный вопрос, но после примера с возвращением целого народа к давно забытому языку и непохожей ни на что другое письменности (разумею возрождение в Израиле иврита) вернуть несколько букв и подправить пару правил не так уж и трудно.
Главное – не забывать, что письменный язык, письменная традиция – это не просто визуальная запись устной речи. Письменность имеет свою историю и содержит мощные пласты непроговоренной информации о языке. Правописание, особенно когда оно этимологическое и историческое, а не чисто фонетическое, само по себе учит того, кто его соблюдает, истории языка, рассказывает о его прошлом и показывает связи, которые из-за изменения звучания слов порой уже не очевидны.
Из русского правописания, пережившего, напомню, не одну, а целых две реформации, большевицкую и петровскую, очень много что вычищено, но почти ничего, кроме букв ё и й, не добавлено. Поэтому для знатока орфографии царской нет никакой проблемы понять, что написано по орфографии советской, но не наоборот. А знаток орфографии допетровской поймет и дореволюционную, и советскую, хотя и подивится их примитивности.
Поэтому я, подумывая о культурной контрреформе, которая нужна нашему народу и цивилизации почти во всем, не ограничивался бы рубежом 1918 года, а замахнулся бы и на некоторые «достижения» 1708-го.
Продвигаемые сейчас в нашу школу уроки церковнославянского языка могут этой глубинной контрреформе поспособствовать. Тот, кто может прочесть (и письменно, и устно) «Отче наш» по-славянски, как-нибудь управится и с Маршаком.
 

Irreligious

Старейшина
Техник,
Mrs (Mistress) — миссис
Только сейчас заметил. Все так Missis (Mrs) и Mistress, немного разные значения. Вбей в поиск гуглокартинок и сравни результаты :oops:
Автор цитаты видимо постебался над аудиторией.